– Я не недоволен. Я не понимаю.

Дара присела напротив Горяя, положила голову на стол, подперев щёку руками. Кровь в бутыльке отливала багрянцем.

– Она не изменилась, – чародей легонько постучал ногтем по стеклу. – У человека загустела бы, у чародея осталась бы жидкой, а твоя должна была обратиться в огонь.

– Почему?

– Потому что ты лесная ведьма. Ты часть источника.

Кровь осталась жидкой, как у обычного чародея.

– Может, ты ошибся?

Между бровей Горяя пролегла морщина.

– Нет. Я видел, когда тебя только привезли, как твоя кровь обращалась в пламя и искрила.

Что, если проклятие вытянуло всю силу из Дары и она стала свободна? Раз лешему она была не нужна, а князю ничем помочь не могла, наверное, Дара могла вернуться домой?

Она тут же почувствовала под ногами мягкую траву, услышала скрип мельничного колеса, вдохнула запах трав на сеновале.

– Ты не потеряла силу, но она спит. И вопрос в том, как её разбудить?

Горяй поставил свечу перед Дарой.

– Зажги.

Для лесной ведьмы это было простой задачей. Дара ухмыльнулась, протянула руку вперёд, прищурилась так, чтобы разглядеть, как солнечный свет, лившийся через окно, ломался и обращался в тонкие пламенные нити. Пальцы прошли сквозь них. Опять и опять.

Ничего не выходило. Чары ускользали, утекали, точно вода сквозь решето. И ей бы стоило обрадоваться, понадеяться, что собственная слабость освободит её от княжеского плена, но Дару неожиданно накрыло разочарование.

С ней было что-то не так. Во всём, что случилось со дня, когда Милош пришёл в Заречье, было нечто неправильное. Дара нарушила все обещания, данные Барсуку, она прокляла человека, а Великий лес угрожал её семье, дурманил её разум, а после прогнал прочь.

А силы покинули её. Дара почти не осознавала могущество своих чар, пока обладала ими. Сначала её морочило колдовство леса, а после она была слишком испугана, чтобы размышлять здраво. И вдруг стало пусто внутри. То удивительное чистое счастье, то яркое ощущение жизни, что открылось ей, когда спала защита Тавруя, всё это снова ушло в небытие.

Дверь позади открылась, и Горяй подскочил на ноги.

– Да озарит Создатель твой путь, князь, – он поклонился.