Океанские бесы, да она могла пойти куда угодно!

Но если допустить, что она пошла не куда угодно, а к учебным центрам? Майя говорила, что последнее время Кала стала много общаться со знающими, интересовалась, чем они занимаются. Плюс ее заявка о переводе. И зачем на Утесе люции?

Завтра я бы стала одной из знающих, но мне не позволят остаться. Будет ли Айс продолжать поиски? Она могла бы попробовать узнать, что происходит в учебных центрах и имеет ли это отношение к исчезновению Калы».

Я посмотрела на океан и стала писать на обычном листе письмо к Айс. Я просила ее выяснить о Кале все, что она сможет. Это была моя последняя просьба к ней.

На новом листе я начала послание Гаю. Извинялась за все и умоляла отыскать сестру. Несколько слезинок упали на бумагу, размывая края слов. Я вытерла влагу со щек, сложила листы и убрала в мешок, который откинула подальше. А сама встала, поправила парадную форму и подошла к краю обрыва. Ветер раскидывал белые волосы, бил в лицо, словно пытался привести меня в чувства.

«Прости меня, Кала. Я обещала заботиться о тебе и не бросать. А сама сдалась и позволила им забрать меня в Топь. Я не смогла уберечь тебя, не научила скрывать силу. Из-за меня ты оказалась на Утесе. И пропала. А я, как всегда, опоздала. Прости, что не смогла отыскать дорогу к тебе. Я была уверена, что почувствую что-нибудь, смогу найти следы. Но не нашла».

Мои мысли прервало ощущение энергии, кипевшей, словно вулканическая лава, и готовой вот-вот вырваться наружу. Но я только ближе придвинулась к пропасти и взглянула вниз. Волны разбивались о камни, вздымая белую пену. Страх комом стоял в горле, но это казалось лучше, чем то, что меня ждало, если я останусь. Я вдохнула соленый влажный воздух и закрыла уставшие глаза, пытаясь успокоиться и собрать в кучу остатки своей энергии, растекшейся под кожей.

– Что ты творишь? – резко крикнул Гай, стоя за мной.

– Один свиток в рюкзаке. Забирай и уходи.

– А второй?

– Пропал. Я не знаю, куда он делся.

– Пропал?

– Да. Или кто-то его забрал. Я не знаю. Но его не было там, где я оставила.

Он молча подошел и встал рядом со мной. А я не могла даже посмотреть в его сторону. Не хотела столкнуться с презрением и осуждением в его глазах, не хотела чувствовать его разочарование. Меня словно перенесло на четыре года назад. Я все еще помнила взгляд мамы и папы, когда меня уводили, чтобы отправить в Топь. Я так сильно боялась увидеть в их лицах то же проклятое разочарование, что не отважилась даже поднять глаза. Я была брешью в нашей семье, той, кого следовало закрыть на болотах.

«Следовало мне остаться в Топи, где на самом деле мне и было место. А потом будь что будет. Надеюсь, Кала не испытывала тех же чувств. И не стояла у края».

Я вспомнила ее заплаканное лицо. Именно такой она предстала в последний раз. Потерянной, несчастной и виноватой. Я держала мешок с вещами, а она испуганно таращилась на меня, зажимая рот рукой, чтобы не закричать. Ведь это ее всплеск энергии засекли ловцы и пришли в наш дом. А я молилась про себя, чтобы она молчала и не выдала себя. Я призналась, что энергик, только ради нее. Не могла допустить, чтобы сестру забрали в Топь. Родители силой увели Калу наверх, а она до самой последней секунды следила за мной провинившимся взглядом. А мне оставалось только кивнуть ей, улыбнуться, мол, все будет хорошо, и выйти из дома со стражами, которые держали наготове оружие для таких, как мы. Я помню, как делала шаг за шагом к челноку, который увез меня в Топь, как соседи с отвращением косились в мою сторону, как шушукались за моей спиной. Но и поступить по-другому я не могла. Как отдать им младшую сестру и позволить ей пройти через это…

Мы оба молчали и смотрели на океан, бескрайний, вольный, дикий.

– Зачем ты сделала это? – спросил Гай.

– Так было нужно.

– Кому?

– Мне.

– Нам пора. Пошли, Порций ждет. Иначе он будет беспокоиться. Я его знаю, лучше этого не допускать.

– Я не пойду. Не могу.

– И что ты собираешься сделать? Прыгнуть?

Я молчала, пытаясь отыскать ответы где-то вдали.

– Аида, так проблемы не решаются!

– А как? Позволить отправить меня в Топь или на Скалы? Опозорить, судить за воровство, за обман, за использование силы? И что в итоге? Все равно оказаться на дне океана и стать океанским бесом. Нет, лучше уж сразу к финалу, чем еще раз пройти через такое.

– «Пройти через такое» я тебе не позволю, – серьезно сказал Гай. – Идем.

– Ты вообще слышишь меня? – спросила я и повернулась в его сторону. К моему удивлению, в его взгляде не было ни презрения, ни ненависти, скорее, обида и грусть.

Он поправил свою форму и протянул мне руку. От этого внутри все сжалось, а в глазах вновь набрались слезы. Я взяла его руку и сделала шаг от края.

– Прости.

Он ничего не ответил, только крепче обхватил мою руку.

– Я не стала наездником, – сказала я, когда мы шли к академии.

– Знаю.

– Видимо, не достойна я управлять кондором. Да и ничего я не достойна.

Он остановился, посмотрел на меня и тихо сказал:

– Ты просто сделала неправильный выбор. Оступилась. С кем не бывает. – Гай еле-еле улыбнулся. Но потом вновь сделал хмурое лицо и пошел дальше. От его улыбки внутри зажегся луч надежды. Слабый и тусклый, но он был в силах развеять черноту, которая расползлась внутри меня.

Мы вошли в библиотеку и пошли к залу. Старик все так же сидел за своим столом и изучал летопись. Он взглянул на меня и закрыл ее. Я достала из мешка свиток, который украла, и положила на стол. Он проверил его и отложил в сторону. Гай сел на стул рядом.

– И ты присаживайся, Дана, – сказал он и показал на второй стул. Я сжалась, но села. И только потом до меня дошло, как он меня назвал. Я почувствовала, как в комнате не хватает воздуха.

– Я…

– Мы знаем, кто ты.

Он поднялся, достал свитки Калы из шкафа и положил их на стол. Отпираться не было смысла, и мне до тошноты надоело врать.

– Да, – выдохнула я.

– Дана из дома Примонов в поселении Плот на Южных скалах.

Я кивнула.

– Энергик, сбежавший из Топи и проникший на Утес, – продолжал он. – Тебя считают погибшей в болотах. Но ты сидишь перед нами.

Я вновь кивнула.

– Как ты сбежала? Никто до тебя этого не делал.

– Как оказалось, в трясине скрывается целый мир. И у меня был стимул.

– Ты услышала о том, что твоя сестра пропала. Ты здесь из-за нее? Я ведь прав?

– Да.

– Почему ты не рассказала мне? – спросил Гай и уставился на меня с такой злостью. – Почему было просто не сказать мне?

– И как ты себе это представляешь? – я скрестила руки на груди. – Привет, я Дана, сестра Калы. Я тут сбежала из Топи, чтобы выяснить, что стало с моей сестрой. Что бы ты сказал на это, Гай? Ринулся помогать?

– Но мы стали друзьями. Я думал, что ты честна со мной. Я поддерживал тебя во всем, рисковал. Разве я не заслужил хотя бы правды?

– Когда мы стали… друзьями, мне уже не хватало мужества признаться. Прости.

Он мотнул головой и отвернулся от меня.

– Как вы догадались, кто я? – спросила я у библиотекаря.

– Твоя сила выдала тебя. Энергики рождаются крайне редко на Скалах. И вдруг в отборе на Утес откуда ни возьмись появляется энергик, семнадцатилетняя дочка рыбака, про которую никто не знал и никто не слышал. А прибыв на Утес, эта девочка очень интересуется Калой и совершенно не умеет управлять энергией. Она нарушает правила, рискует всем, расспрашивая, что произошло с девушкой, которую даже в глаза не видела. Странно, да? А потом случился твой всплеск энергии. Такое бывает только в двадцать лет, никак не в восемнадцать. Я тут же связался со Скалами, и оказалось, что совсем недавно в Топи пропал в болотах энергик, а по совместительству сестра Калы, Дана. С учетом реакции Беса на твое имя, все встало на свои места. Тебе никто не говорил, что кондоры очень чувствительны?

Я мотнула головой.

– Энергия – это дар. Но ты должна понимать, что она живая и когда-то была частью источника. Когда тебя захлестывают эмоции, ее структура и цвет меняются.

– Меняются?

– Да. Бес почувствовал именно твои изменения, когда Гай назвал тебя чужим именем. Когда ты врешь или испытываешь страх, ярость, злость и другие негативные эмоции, энергия темнеет и становится гуще, вязче. Когда ты счастлива, чувствуешь радость, спокойствие, удовольствие, любовь, она чиста и имеет невообразимо бирюзовый или небесно-голубой свет. А иногда она становится алой – этого допускать нельзя. Никогда.

– Вы про тот, третий, камень?

– Да. Подобное дано не каждому энергику, но в тебе это есть. И в Гае тоже.

– И что это значит?

Старик отвел взгляд и посмотрел в никуда, словно заглянул внутрь себя.

– Когда-нибудь я расскажу вам. Но не сегодня.

– Если вы выяснили, кто я, почему не рассказали никому? Не вызвали стражей? Или все уже в курсе? – испуганно спросила я.

– Нет, что ты. Никто, кроме нас с Гаем, не догадался о тебе. Да и зачем мне рассказывать им? Ты не сделала ничего плохого. Всего лишь искала ответы о своей сестре. И ты имеешь право находиться здесь. Я всегда был против Топи. Отлучать от Скал детей за то, что в них проснулись силы, – самое глупое, что мог придумать мой брат, дед Гая, – Порций посмотрел на меня, – и мне жаль, что я его не остановил. Меня не слушали пятьдесят лет. И только когда Гай заискрился, – старик усмехнулся, – они решили что-то изменить. Но прошлого уже не вернуть. Зато мы еще способны изменить будущее. Послушай, Дана, в тебе скрыта огромная сила.