Ничего. Прирос к земле.

Облака смешивались, сменяя серые и тёмно-синие цвета на белёсые оттенки, похожие на снег. Ситрик рассматривал их безо всякого внимания и вскоре задремал.

– Ситка! – Зов Холя оказался настолько неожиданным, что он подскочил, сбив локтем вещи с плоского камня.

Огненную птицу было видно издалека: белые очертания, будто вырезанные из кости, светились на фоне серого неба. Ситрик взобрался на самую высокую скалу, и тугой поток ветра чуть не сбил его вниз. Он схватился за выступ, за вереск, корнями ушедший в скальные жилы, удержался.

– Смотри туда. – Холь вытянул голову вперёд, указывая на что-то, но Ситрик и сам уже увидел.

То, что Холь заметил первым, оказалось золотом. Настоящим золотом, выкованным небесным кузнецом одним ударом молота. Солнечный лик показался из-за облаков, и на землю и воздух, отделявший лес от неба, упали тени, похожие на тонкие, но прочные ткани, а впереди, куда смотрело солнце, средь серой и бескрайней зелёной массы, виднелись освещённые высокие древа. Берёзы. Они были золотом, шумящим, живым, трепещущим, как сердце. И это золотое сердце земли было столь величественно и прекрасно, что Ситрик не мог отвести от него заворожённых глаз.

Солнце спрятали тучи, но оно снова вышло, упрямо продолжая светить на деревья, словно в этом видело свой отчаянный смысл. Луч, замкнутый тенями, падал наискосок, сильно и смело. Когда он погасал, земля становилась страшным глухо-цветастым клубком шерстяных ниток. Вот она, вся красота этого уродливого мира, созданная для слабого и хилого подобия бога.

– Всё меняется, когда светит солнце, – проговорил Холь.

Ситрик скосил глаза на птицу и увидел, как изуродованы его лёгкие крылья. Они были обуглены, обожжены до чёрной кромки. Перья потускнели, и от голубого с жёлтым переливом пламени, тлеющего внутри, шёл свет, более похожий на пламя костра.

– Меняется, – согласился он, прежде не замечавший перемен в огненной птице. Он обеспокоился. – Что с твоими перьями, Холь?

– Да полно тебе, – проворчала птица. – Не хватало тебе ещё за меня волноваться. Ничего страшного. Может, через пару седмиц я сменю облик и всё станет так, как было прежде.

– Но ты менял облик чуть больше двадцати дней назад.

Холь лишь издал неопределённый звук и приземлился на скалу рядом с Ситриком. Уже так привычно запрыгнул на плечо, опустив хвост ему на спину.

– Ситка, нам стоит спуститься по левой дороге, и мы выйдем к ручью. – Холь склонил голову вниз, рассматривая тропу, вьющуюся по крутому краю. – Можем пойти и в обход, но тогда затратим больше времени.