Ольгир был столь же жесток, как и отец. Нет. Скорее он был так же жесток, как и его мать. Она была ласкова, но лишь с собственным сыном. Многие знали, сколь сурово она расправлялась с теми, чьё слово иль домысел могли стать ей поперёк горла.

Она была человеком.

А Ольгир – нет.

Только-только минула полная луна. Дома ждала красавица невеста. Ольгир нетерпеливо стучал костяшками пальцев по коленям, наблюдая, как неохотно занималась огнём ещё сырая от крови сброшенная им волчья кожа. То и дело он поправлял ворот походной рубахи. Всякий раз после обращения было сложно носить одежду. Она тянула, па2рила, натирала, словно кожа, что оказалась не по размеру. С волчьей шкурой подобного не было.

Это обращение отличалось от всех прежних. В этот раз он почувствовал чужой, враждебный запах. Запах волка, чья шкура пахнет человеческой кровью. Впервые за долгое время он был в лесу не один.

Дождавшись, когда шкура прогорит до того состояния, что узнать в ней ошмётки волка будет практически невозможно, Ольгир отправился на поиски.

Он ходил по лесу, чувствуя оставленные метки, принюхивался, как охотничья собака, припадая к земле и стволам деревьев. Ему нестерпимо хотелось отыскать второго волка и прогнать со своих земель. А ещё лучше – убить.

Ольгир жаждал пустить кровь.

Весь день он ходил, не чувствуя голода и жажды – волк, который оставался вместо него четыре дня и четыре ночи, успел набить желудок дичью и ягодами. Минула новая ночь, и только на рассвете Ольгир учуял запах зверя. Хотелось спать, однако он неумолимо направился по следу.

На лес снова опускался вечер, и летний воздух, полный мелкой мошкары, мрачнел, становясь всё менее прозрачным. Глаза Ольгира сверкали в потёмках, отражая свет звёзд и худеющей луны. Зверьё разбегалось от него, прячась по кустам и оврагам. Должно быть, наткнись на него сейчас медведь, и тот испуганно бросился бы наутёк. Да уж, Лейву в таком случае оборотничество не помешало бы…

Запах изменился. Ольгир остановился, тщательнее пробуя воздух на вкус, провёл рукой по мягкому мху. Запах крови, железа ударил в нос. Он был повсюду. Мох оказался примят, точно совсем недавно здесь произошла ожесточённая схватка. Ольгир вытащил из-под листьев толстую цветную нитку, с плаща либо шапки, запятнанную кровью. Поднёс её к самым глазам. Что ж, кому-то не посчастливилось нарваться на оборотня.

Ольгир сменил направление, пытаясь теперь отыскать то, что могло остаться от жертвы волка. Страшно вскрикнула сова, но он даже не шелохнулся, когда та пролетела у него над головой.

Новое пятно крови показалось на земле, на этот раз больше прежних. Капли виднелись на листьях черники и стволах худых кустиков. Кровь явно принадлежала волку – от пятен тянуло тяжёлым звериным запахом. Ольгир ненавидел этот дух и каждый раз подолгу отмокал в бане иль реке. Зимой же стирал запах обжигающим и колючим снегом с обнажённого тела, прежде чем снова вернуться к людям.