– Как тут обознаться? – прошелестел оборотень, выплёвывая из хрипящего горла кровь.

– Ну и кто я? – совершенно спокойно спросил Ольгир.

– Оборотень! Ха-ха! – Оборванец снова залился страшным смехом. – Конунг-оборотень! Конунг-волк! – заорал он, совершенно обезумев.

А потом захрипел. Ольгиру было бы несподручно доставать нож. Ключ он и вогнал оборотню в глазницу – так невыносимы были эти жёлтые глаза. Давил со всей силы, пока пальцы не заскользили в крови, а после выдернул ключ и отбросил на пол.

Тело продолжало извиваться и биться. Ольгир с удовольствием наблюдал, как выходит из уродливого, перекошенного рта последний воздух, всё ещё похожий на слово «оборотень», а потом с отвращением вытер брызги крови со своего лица чистой ладонью. Вигго протянул ему кувшин с водой.

– Бросьте его тело куда-нибудь в овраг. Только отсюда подальше, чтобы не вонял, – приказал Ольгир, омывая водой испачканную кровью руку и ключ.

Ничего больше не сказав, он вышел из дома, где не было этого грязного железного запаха. Волк внутри него теперь был спокоен.

Эта земля его. Только его.

Ситрик проснулся резко, схватившись за лицо. Глаз был на месте. Ощущение металла в глазнице уходило неохотно, как и привкус крови во рту.

Он приподнялся. Холь внимательно смотрел на Ситрика.

– Снова кошмар? – участливо поинтересовался он.

Ситрик опустил голову в ладони, зажмурился, собираясь с мыслями. Довольное лицо Ольгира всё ещё смотрело на него из темноты закрытых век. Он открыл глаза и с совершенно потерянным видом спросил у Холя:

– Они жёлтые?

– Кто? – растерялась птица.

– Глаза. Посмотри мне в глаза. Они жёлтые?

– Нет, обыкновенные. Серые.

Ситрик облегчённо выдохнул.

– С такими сновидениями лучше уж совсем лишиться сна, – хрипло произнёс он, устало проводя ладонью по лицу. – Долго ли он ещё будет преследовать меня?

– Он?