Человеческих цепочек следов стало две. Вскоре все пахучие тропки слились в одну, и Ольгир пошёл по этой проторённой дороге, сминая по пути кусты и ломая ветви. Сейчас он не тревожился о том, что издаёт много лишнего шума.

– Интересно, – пробормотал Ольгир.

Запах вывел к тонкой тропинке, которую Ольгир отлично знал. Он убедился в том, что пахучие метки и мерные капли крови направляли его к знакомому месту, и пустился туда чуть ли не бегом. Одна нехорошая догадка не давала ему покоя.

Вскоре из-за чёрных в ночи деревьев показался небольшой домишко, землянка. По земле стлался дым, вылетавший из отверстия в крыше. Ольгир уверенно направился к худому жилищу, наверняка уж зная, кто сейчас его ждёт за низкой дверью.

И в самом деле на пороге показался Вигго, бросив быстрый взгляд на Ольгира снизу вверх.

– Заходи, – буркнул он и скрылся в землянке. Ольгир зашёл за ним следом.

Ольгир нашёл это жилище ещё той злополучной зимой, когда в первый раз убежал из дому в месяц Йоля, перепугав всех и поставив на уши весь Онаскан. Но ему тогда ещё везло. Пока он был мальчишкой, обращался на два, а то и на один день. С возрастом волк будто бы постепенно брал верх над человеком, отвоёвывая себе всё больше времени под луной. Иногда ему и трёх ночей становилось мало.

Тогда он так боялся кого-то убить… Готов был разорвать себя и изморить голодом, лишь бы не задрать кого-то ненароком.

Стены землянки и сейчас украшали глубокие борозды, оставленные волчьими когтями, а изнутри на двери висел хитрый засов, который не под силу было вытащить безумному, но слабому после превращения волку. Ольгир запирался здесь и ждал, когда круглая луна взойдёт над миром, озарив всё кругом холодным сизым светом. Поначалу он надеялся, что если слепая не выйдет из облаков, то и он не станет волком, но уже следующий месяц показал ему, как сильно он ошибался. Кожа лопалась на теле дольше, мучительнее, и боль была такая осязаемая, точно цверги били раскалёнными прутьями да клали в рот пылающие угли…

На единственной косой лавке сидел Рыжебородый, прижавшись спиной к стене. Рукав его рубахи был изодран и запачкан кровью. Вигго стоял над третьим человеком, крепко связанным по рукам и ногам. Он был гол. Тело его выглядело таким тощим, что противно было смотреть.

– Давно ждёте меня? – спросил Ольгир.

– Со вчерашнего утра, – тут же ответил Вигго.

– Я так и подумал. Вы много наследили.

– Этот поганец живучий оказался. Кнуд пристрелил его. Всё. Насмерть! Он уже дохлый валялся, не дышал, а потом, когда он воткнул ему в шею нож, чтобы наверняка прирезать, тот, сука, ожил.