– Ты мне ничего и не хочешь рассказать? – жалобно спросила девчушка.

– Нет.

Иголка поворчала немного, а потом решила подойти к разговору с другой стороны.

– Я слышала, – шёпотом начала она, постепенно повышая голос, – будто бы здесь неподалёку есть страшное озеро. На дне его живут никсы…

– Кто?

– Злые духи. Никсы. Они похожи на людей и рыб, только маленькие-маленькие, не больше младенца. В полнолуния они выходят из озёр и играют на флейтах и лирах свои грустные мелодии. Так мне сказала одна пожилая женщина из этого поселения. А её дочь, Ула, та, у которой ещё усы над губой смешные растут, утверждала, что они большие-пребольшие и выходят из воды верхом на лошадях и что нет у них никаких флейт или лир, а голоса у них мерзкие. Она сама их слышала.

Ситрик хмыкнул. Больше вопросов он не задавал, но болтливой Иголке то и не было нужно.

– А ещё из этого озера нельзя брать воду.

Ситрик молчал, но слушал.

– Беда ждёт того, кто выпьет эту воду. – Иголка потянулась и подобралась ближе к нему, шурша сеном. – Ты правда ничегошеньки не знаешь об этом озере?

– Нет.

– Почему ты ничего не знаешь об этом озере?

– Не знаю.

Иголка фыркнула.

– Ты же богомолец и путник. Теперь, наверное, ходишь по миру, многое видишь, а значит, и многое знаешь.

«Я немногим старше тебя, глупая», – мысленно произнёс Ситрик, но смолчал.

– А это озеро достаточно известное. У нас в Келлвике все-все про него знают. Ещё малышам про него рассказывают и поучают, мол, будете в Оствике – не пейте из местного озера водицы, – продолжала Иголка, зевая, но уже утратив интерес и к озеру, и к никсам. – Кстати, тут в Оствик многие наши перебрались. Много земляков живёт. Так уж получилось. Наверное, и твои родители не тут родились, а пришлыми будут.

Она замолчала, и Ситрик уже начал задрёмывать, как Иголка достаточно громко проговорила:

– Ну ладно. Тогда ты мне что-нибудь расскажи.

Ситрик глубоко вздохнул.