– Поговори со мной.

– Я не люблю говорить, – приглушённо отозвался Ситрик.

– Почему? – удивилась Иголка.

– Потому что я люблю молчать.

Иголка чуть не задохнулась от возмущения, но утерпела и медленно продолжила, успокоившись:

– Но это же неинтересно – молчать. Вот что, например, можно сказать молчанием? Оно же пустое.

Ситрик решил не ввязываться в спор. Болтунья веселила его, не раздражала, но спорить он не любил. Какой бы он ни нашёл довод, каждый всё равно при своём останется. Особенно говорунья Иголка.

– Надо же говорить. Без слов нельзя обойтись! – не унималась она.

– Ну не ночью же, Ида! – рявкнул Оден и, судя по звукам, кинул в сторону дочери башмак.

Обувка врезалась в стену, никого не задев, но Иголка обиженно пискнула и затихла.

Ситрик перевернулся на другой бок, прижался к стене и вскоре уснул – разбуженные мужчины не храпели, а Иголка молчала.

Дождь прекратился, излив на землю всё, что принёс в облаках с собою с моря. Из серебристых туч выплыла стареющая белая луна, похожая на разбитое круглое блюдце. Ночь посмотрела вниз своим единственным глазом, и по земле побежали холодные мурашки от этого пронзительного взгляда.

Провожать купцов высыпало всё селение. Белыми медведями гости не оказались, несмотря на снежные волосы, а значит, хоть проводить их надо было по-доброму.

Ситрик скромно стоял с краю у пристани, пока хозяин и Хельга пересчитывали свои пожитки: не утащил ли кто из селян что-то на память? Главное, что резной крест был на месте. В поселении же купили немного посуды, и Хельга сама придирчиво выбирала самые красивые и ровные узоры на кружках и тарелках, чтобы не стыдно их было поставить на стол в будущем доме.

– А ты что, с ними не плывёшь? – за спиной раздался детский голосок.

Ситрик обернулся и долго не мог узнать в белобрысом мальчонке вчерашнего тёмного духа, так напугавшего Иголку.

– Почему это? Поплыву, конечно, – ответил Ситрик.

– А ты тоже чужеземец? – мальчишка с любопытством, но и с недоверием рассматривал его. – Ты не похож на чужеземца.

– Да, не похож. Я недалеко отсюда родился. Я из Онаскана.

– А кто ты? – озадаченно спросил мальчик. – Птицелов?