Ситрик не знал, что и ответить, и Оден хлопнул его по плечу широкой твёрдой ладонью.

– Да чего ты так испугался? Шучу я.

– Хорошо. – Ситрик выдавил улыбку.

Вытащив из мешка овечий сыр и свежие лепёшки с морковью, купленные в поселении, Оден угостил Ситрика. Вся семья принялась за еду. Ида хрустела золотистым яблоком, продолжая тянуть руку с хлебными крошками и ожидая, что Холь наконец спустится к ней, чтобы отобедать вместе со всеми.

– Почему он не летит? – спросила Ида у Ситрика, продолжая жевать яблочко. – Я видела, что он ручной. Ты показывал трюки в доме бонда. Я тоже так хочу!

– Зато он не хочет, – ответил Ситрик.

– А как его зовут?

– Холь.

– А что он ест?

– Больше всего на свете он любит белую рыбу с лимонным соком и оливки. – Ситрик фыркнул, коротко смеясь.

Уж он-то хорошо запомнил, что любил есть Холь. Тот, недовольно поклёвывая творог или твёрдую треску, какой можно было и прибить ненароком, каждый раз перебирал в памяти то, чем кормили его в былые времена на Великом море. Он представлял, что ест что-то другое, рассказывал Ситрику, и тому не терпелось узнать, какие на вкус те или иные яства. Хорошо, что хоть в доме Бирны он помалкивал и ел, что давали. Правда, хульдра готовила отменно и не жалея сыпала в еду пахучих трав и соли.

– Что? – недоумённо переспросила Иголка. – Это водоросли какие-то?

Ситрик не стал отвечать.

– А рыба у нас есть!

Ида зарылась в вещи и вскоре вытащила куль с сушёной треской.

– Холь! – позвала она. – Ты рыбу будешь?

Птица, наблюдавшая за приставучей девицей с высоты мачты, разразилась гневным клёкотом и взлетела в небо.

– Не будет он рыбу, ты обманул, – буркнула Иголка и сама принялась ковырять ногтями рыбину. – А мы её, между прочим, купили в Онаскане совсем недавно.

После короткого перекуса мужчины вновь взялись за вёсла. Иголка пристроилась рядом с Ситриком, всё пытаясь его разговорить, и он никак не мог взять в толк, отчего девчонка злилась на него, когда он подолгу молчал иль от усталости пропускал её слова мимо ушей.

Небеса серели, исходили водяной пылью и сами превращались в зернистую мягкую пыль. Оден, внимательно рассматривая берега и подмечая скалы, сказал, что до Оствика с таким попутным ветром они доберутся уже к завтрашнему вечеру.