– Ты ведь не богомолец, мой дорогой? – ласково спросила Ракель гостя.

Ситрик пусто посмотрел на неё, моргнул, но зелёный свет и золотой змеиный блеск не уходили из глаз его.

– Нет, – глухо ответил он.

Ракель рассмеялась снова, теперь показывая жемчужные зубы.

– Нидхи, дорогой, чего же ты зовёшь его богомольцем? Он такой же, как мы.

– Отчего же не звать, – буркнул хозяин дома. – Его оберег прожигал мне глаза даже сквозь одежду, под которой был спрятан. Невыносимый, сильный оберег.

– А ну-ка спрячь его обратно, путник, – велела Ракель.

До Ситрика наконец дошла боль. Он разжал ладонь и удивленно посмотрел на окровавленный оберег, чуть погнувшийся, и глубокие красные вмятины на коже. Долго пытался осмыслить, откуда они и почему он снял с шеи цепь. Не понимая ничего, он покачал головой и вернул оберег на место. Пальцы мелко подрагивали.

– Простите, – пробормотал Ситрик и глянул жалко на Нидхи.

Тот смотрел на него строго и устало, отчего-то лишившись своей прежней нетрезвой весёлости. Его тёмные глаза теперь были чернее самой чёрной ночи.

– Очаг почти погас, – заметил он и встал из-за стола.

– Пусть будет темно, – сказала Ракель. – Лучше накорми скот. Мы сегодня про него совсем забыли.

Нидхи послушно кивнул, поднялся с места, поиграл сухими мышцами плеч и удалился.

– Оставайся ночевать, путник, не бойся, – на этот раз Ракель обратилась к Ситрику. – Ты достаточно заплатил за ночлег.

– Заплатил?

Ракель лишь улыбнулась ему и пригубила свой напиток. Ситрик последовал её примеру. Он быстро хмелел, но тело его не горячилось, наполняясь слабостью и ломкостью, а, наоборот, холодело, точно с каждым глотком он всё глубже опускался в глубокие воды, у которых не было дна. Он пил, уже нетерпеливо дожидаясь, когда скроется в этой ледяной воде с головой, захлебнётся, чтобы стать счастливее.

Ракель поднялась из-за стола, обогнула его и села рядом с Ситриком. Слишком близко. Её бедро, окутанное в тряпьё, касалось его ноги. Он отстранился, заглянул в кружку и с удивлением обнаружил, что та пуста.

– Что же ты молчишь, что всё уж выпил? – спохватилась Ракель.

Она подняла со стола миску и протянула ему, звеня спускающимися к локтям браслетами. Ситрик подставил кружку, и пенящийся напиток обрушился маленьким водопадом. Губы жадно припали к шершавому краю, будто Ситрика терзала неодолимая, горячая жажда. Он сделал глоток, наслаждаясь сладостью, что разливалась сначала по рту, а после по всему сознанию, добиралась по венам до кончиков пальцев. Ракель принялась пить прямо из миски, и питьё сочилось сквозь трещины в посуде, заляпывая её и без того замызганное платье. Она смотрела с интересом на Ситрика, продолжая сидеть рядом.