– Тебе хватит, – прошептала она и коснулась его руки, когда Ситрик осушил и эту кружку.

– Я хочу ещё.

– Хватит. – Голос её шипел.

Ракель допила всё, что осталось на дне, скривилась, сморщилась, облизала тонкие губы, собирая языком замершие на них капли.

Вернулся Нидхи и, обнаружив, что напиток весь выпит, принёс откуда-то и для себя кружку. Питьё дымилось, и тонкие струйки дыма складывались в змей, текучих, витиеватых да закручивающихся узлами, что тут же таяли, поднимаясь к потолку уже неразборчивым светлым месивом.

– Что это? – хрипло повторил Ситрик. Тело перестало слушаться, это пугало и радовало одновременно. Он зачарованно смотрел на змей, что плели свой танец над питьём.

– Колдун, – ласково произнесла Ракель.

– Я ищу колдуна. – Ситрик отчаянно ухватился за ускользающую мысль. Из-за чего-то же он оказался в Оствике? В доме Ракель…

Хозяйка захохотала. Она распушила волосы, и по её плечам рассыпались золотые кудри, и каждый локон был похож на витую блестящую змею. Ракель покачала головой, и пряди, украшенные бубенцами и тонкими косичками, зазвенели, точно кошель, полный монет.

Нидхи смотрел на свою жену восхищённо, с бескрайним обожанием. Пропала та грань, что на миг разделила их единое целое…

Змея без хвоста с двумя головами о концах. Грызёт и точит корни. Нежно шепчет в раны, лакая тонким и острым язычком кровь бессмертного.

В голове шумело. Ситрик покачнулся и попытался встать из-за стола, но Ракель поймала его за руку, усадила обратно. Его бил озноб. Он зажмурился и долго не поднимал век, пытаясь противиться, но глаза Ракель и её золотая чешуя были повсюду. Он сглотнул подступившую слюну, тяжело поднял трясущиеся руки, пряча в них лицо.

– Останься со мной, – прошептала Ракель.

Ситрик поднял на неё лицо. Она смотрела почти любовно, но перед глазами плыло, и ничего не было понятно, кроме двух чёрных колодезных ям, что проткнули его сознание иглами.

– Или я не полюбилась тебе? Раз так хочешь уйти…

Ситрик не понимал и половины слов, лишь смотрел то на глаза Ракель, то на её блестящие губы.

– Что мне сделать, чтобы ты остался? – спросила она, и тут же губы её растянулись в улыбке. Раздвоенный язык заплясал меж треугольных зубов.

Ракель подняла к лицу руки, точно намереваясь омыть его. Провела ладонями от подбородка до лба, а после по волосам, оглаживая их. Она смыла прежнее своё лицо, и вот уже Ингрид смотрела на Ситрика, продолжая скалить змеиные зубы. Лишь глаза остались зелёными да никуда не пропали бубенцы с тонких косичек. Ингрид потрясла руками, точно убирая с них налипшие брызги, а после потянулась к Ситрику всем телом. Она прижалась грудью к его плечу, и глаза её смотрели так нежно и требовательно, что он не мог противиться.