– Иди к нам, путник, – прошипела Ракель, тряхнув рукой, и снова звон серебра и золота рассыпался по воздуху, отражаясь в нём бесчисленными осколками.

Ситрик приоткрыл глаза, попытался подняться, но тело не желало этого. После того как змея выползла из его рта, с него точно спало помутнение. Ракель вновь была собой. Одежды не было на ней, и лишь звенящие волосы частью скрывали её наготу.

– Ну иди же, – обиженно позвала она.

– Я не могу, – признался Ситрик и вдруг рассмеялся.

Он потянулся рукой к Ракель, точно желая коснуться её волос, а она нависла над ним, смеясь и дурачась. Она прильнула к нему, прижалась, стянула с него худ и расстегнула пуговицу на рубахе. Её холодные пальцы коснулись ключиц, провели по шее. Губы накрыло поцелуем требовательным, настойчивым. В нём не было уже ничего трепетного и нежного, и ощущение страсти наполнило опустевшее тело. Ситрик жадно слизывал с губ её и острых зубов сочащийся сладостный сок. Ему хотелось большего. Чуткие пальцы его скользили по обнажённому телу, изучая его. Он чувствовал губами, как улыбается Ракель, направляя его руки.

Она повалилась рядом, запустив руки ему под одежду и ослабив шнурки штанов. Нидхи что-то негромко бурчал, разговаривая сам с собой, полулежа на стоге. Лицо его было спокойно и приятно, но он смотрел куда-то в потолок, и Ситрику тоже захотелось посмотреть наверх, но вместо крыши он увидел небо, обросшее чёрными перьями и крупными птицами. Он смотрел на них заворожённо, пытаясь разглядеть среди их чёрных крыльев ту белую птицу, которая вела его так далеко…

Наваждение подёрнулось молочной плёнкой и куда-то отступило. Ракель ласкала руками, губами и дыханием. Волосы её и раздвоенный язык жалили нежную кожу. Чувство, показавшееся чужим, но сладостным, охватило судорогой его тело. Ситрик зажмурился, хватая ртом воздух, задыхаясь. Когда он открыл глаза, птицы исчезли, оставив лишь однородную темноту.

– Куда ты хоть всё смотришь? – удивлённо спросила Ракель, заглянув ему в лицо, и упала на сено рядом. Её рука соприкоснулась с щекой Ситрика, и он почувствовал холод, который быстро таял, забирая его тепло себе.

Ракель внимательно вглядывалась в несуществующее небо над своей головой, пытаясь увидеть в нём хоть что-то, что могло заинтересовать Ситрика.

– Ну и что ты видишь? – потребовала объяснить она шелестящим змеиным голосом.

– Тебя, – просто ответил Ситрик, и Ракель поняла, что он давно уж смотрит на неё.

Она потянулась к нему, обратив прекрасное лицо. Ситрик впитывал зелень её глаз, теряясь в них, путаясь, словно в лабиринте нитей, переплетении ветвей тысячелетнего дерева, что глодали её острые зубы. Губы её влажно блестели в неверном свете, и Ситрику захотелось снова поцеловать их, но такая тягучая слабость наполнила тело, что он не мог и пошевелиться, лишь продолжал смотреть на Ракель. Та, насмехаясь над его бессилием, сама потянулась к его губам, подарила сладостный сок, но тут Нидхи поймал её за руку и подтащил к себе, блестя выпученными глазами.