– Железный.

– Ты должен был остаться с Марой.

Я зажал его рану ладонями, но кровь все равно просачивалась. Тогда я посмотрел через плечо на Хита, стоявшего на коленях возле мертвого мечника.

Он не успел опомниться, как я сгреб его за воротник и подтащил к Принципу.

– Спаси его, – потребовал я, схватив целителя за горло. – Спаси его, или я вырву тебе глаза и заставлю съесть. Спаси его немедленно.

Хит посмотрел на рану Принципа и покачал головой:

– Я ничего не могу сделать.

– Этот мальчик не должен умереть. Тебе ясно?

– Я целитель. Я спас бы его, если бы мог. Но рана слишком серьезная.

– Он не должен умереть!

Моя слюна попала целителю на лицо.

Я стащил с Принципа рубашку. Меч попал в неудачное место и пронзил мальчика насквозь. Я ни разу не видел, чтобы кто-то выжил после такого. Тем не менее я зажал рану руками, надеясь, молясь, что кровотечение как-нибудь остановится.

– Нет. Только не это. Только не снова.

– Почему ты плачешь, Железный?

– Я не плачу.

– Нет, плачешь.

Хит воспользовался возможностью сбежать. Я не мог оторвать руки от раны Принципа, чтобы остановить его.

Мальчик кашлянул кровью мне на подбородок.

– Расскажи о нем. О моем отце. О Кеве.

Целый океан крови окрашивал мои руки и корни дерева. Что я мог рассказать о Кеве, кроме его боевых заслуг? Он был хорошим воином, но это ничего не значило.