Я всегда знал, что нельзя доверять этому демону. И тем не менее именно она даровала мне силу. Она только что спасла Принципа. Я нуждался в ее помощи, но должен был проявлять осторожность, чтобы не стать ее марионеткой.

Я поднял мальчика и прижал к себе. С тропы донесся топот лошадей. Когда я отвернулся, в небо вспорхнул дронго с похожими на капли крови глазами.

Я укрылся за самым большим дубом, а всадники проскакали мимо на заляпанных грязью кобылах. Я узнал их.

– Борис! Видар! – окликнул их я.

В кожаных доспехах, кольчугах и щитках с украшениями из кости и оленьих рогов эти двое выглядели так же свирепо, как любой рубадийский воин на поле боя. Они натянули поводья, заставив лошадей с визгом встать на дыбы, и рысью подъехали ко мне.

– Малак… что с твоим сыном? – спросил Борис, державший в руках наборный лук.

– Отвезите его обратно в лагерь, прошу вас.

– Мальчишка попал в беду? – Видар снял с седла веревку. – С ним все хорошо?

– С ним все будет хорошо, – ответил я.

Видар помог мне привязать Принципа к спине Бориса.

– Отвезите его к моей жене. И берегите их.

Я потуже затянул узел на боку Бориса.

– Столько крови…

Борис смерил меня горестным взглядом:

– Это только начало.

Я погладил ногу Принципа, жалея, что не смогу быть рядом, когда он очнется.

– Делай что должен и предоставь его нам. – Видар цокнул языком. – Нам лучше не задерживаться.

Его лошадь повернула обратно к тропе.

– Да пребудет с тобой Саклас. – Борис пришпорил лошадь и последовал за другом.

Я проводил их взглядом до болота, разделявшего лагерь и это поле боя, а затем сжал железный кулак, втягивая в него свой неистовый жар. Замысел Падших ангелов, на который намекнула Ахрийя… Был я его частью или нет, я не буду принимать его во внимание.