– С ним все будет хорошо?

– С ним никогда не было все хорошо. Но он не умрет, если ты об этом.

Я закрыл лицо окровавленными ладонями и зарыдал от облегчения.

– Плачущий завоеватель, – мрачно усмехнулась Элли. – Утай тоже много плакал, но никогда не позволял видеть это своим женам или воинам. Я смотрела, как он льет слезы, когда вселилась в дронго. Это помогло мне узнать, как достучаться до его сердца.

Какое отношение ко мне имеет сирмянский завоеватель Костаны? Я решил не подыгрывать ей и вытер слезы, заменив их кровью Принципа.

– Ты нас обманула, – сказал я. – Зачем ты привела нас в Пендурум?

Она развела руками:

– За этим. Чтобы это произошло.

– Значит, тебе надо было привести Крума в Мертвый лес?

– А ты помог, верно? Ты сразил Падшего ангела и открыл путь. Помнишь, что я сказала о твоих добрых намерениях? – Ее ухмылка стала шире. – Вот теперь слушай выстрелы. И крики.

Они превратились в фоновый шум, почти неотличимый от других звуков битвы.

Правое плечо онемело. Все это время кровь не переставала течь, и на траве осталась красная дорожка.

– Я могу позаботиться и об этом.

Элли окунула палец в кровь Принципа и начертила руну на моей коже. Пока она шептала заклинание, вопли боли в плече превратились в тихий шепот.

Я набрал в кулак звездного огня и сформировал шаровую молнию, после чего с удовлетворением сжал кулак.

– Вперед, – погладила раздутый живот Ахрийя, – отец моего сына.

– Ты говорила, что боишься дочери. Что не приблизишься к Васко, потому что она где-то рядом. Ты и об этом лгала?

– И да и нет, – пожала плечами она. – Последние четыреста лет у нас с Таурви были сложные отношения. Но время от времени мы объединяемся.

– Объединяетесь?

– Увидишь. Ты не слишком-то обращал внимание на то, что происходит на самом деле, а, Михей?