Разумные слова, но я чувствовала себя эгоисткой, думая о своей безопасности, хотя Принцип не нашелся.

Что-то во всем этом казалось странным: пожар на одной стороне лагеря и червивая гниль на другой, случившиеся одновременно.

Я посмотрела на небо. В нем висел глаз, и его громадный красный зрачок глядел прямо на меня. Я впервые его заметила, хотя Принцип видел его много раз.

Красный Ион здесь.

Аспария тоже смотрела на глаз. Ион следил за нами. Это его рук дело. И может, Ион забрал Принципа.

– Мара.

Я обернулась и увидела кровавого колдуна возле древнего дуба. На нем был покрытый рунами халат, а с пальцев капала свежая кровь. Он не терял времени даром.

– Пойдем к твоей дочери.

Он зашагал к нам. Я схватила с прилавка бутыль с синей жидкостью.

– Тебя ждет семья. – Он показал мне открытые ладони. – Не нужно бежать. Не нужно сопротивляться. Позволь отвести тебя туда, где тебе следует быть. Ты одна из нас.

– Нет.

– Можешь отрицать сколько угодно, но это твоя тень. Она следует за тобой повсюду.

Аспария вытащила из-под мехового плаща кинжал с костяной ручкой. Я жестом остановила ее. Оружие не защитит от Иона. Васко хвастался передо мной его возможностями.

«Однажды он заставил солнце взойти на западе и зайти на востоке. Он – величайший кровавый колдун на земле, – говорил он, когда держал меня пленницей в комнате без окон под монастырем. – И у нас с ним общая цель».

– Что ты сделал с Принципом?

– Мальчишка меня больше не заботит.

В монастыре они забирали у него кровь. И даже вливали в него чужую. Я не поверила Иону ни на грош.

– Пойдем к Ане. Она скучает по тебе.

– Тогда верни ее.

– Ты одна из нас. – Он приложил сухую левую руку к сердцу. – Мне тоже было тяжело поначалу. Просто еще один голодный рот, бегущий от кровавой чумы и не понимающий, почему у него никогда не было дома. Каждому из нас знакома твоя боль. Меня спасли воспоминания. Я помогу тебе вспомнить, Мара. Ты бежишь от себя самой. Вспомнив, ты обретешь покой. Освободишься от оков рушащегося мира.