Кейлен встречался с правителями эльфов совсем не так часто, и это его вполне устраивало, ему не хватало терпения для бесконечного повторения одного и того же. Но то, что Утриан отдала для него доспехи сына, – его поразило.
– О, едва не забыл. – Волдрин поспешно исчез за аркой и через минуту вернулся со шлемом в руках. Он положил его на доспех так, что он оказался стоящим на кирасе. – Мне осталось лишь несколько последних штрихов. Я не знал, какой стиль ты предпочитаешь, но хотел, чтобы у тебя был максимальный обзор, однако во время полета тебе потребуется защита от ветра. Меня вдохновил стиль Волтары, элементы шлемов Лунитиранских эльфов, а также древних шлемов дралейдов.
Шлем был гладким и изящным, по белой стальной поверхности шел все тот же орнамент из золотых листьев. У забрала имелась единственная прорезь, которую пересекал вертикальный щиток, защищавший нос, две пластины прикрывали щеки и челюсти. Прорези для глаз были узкими, но длинными, позволяя получать хороший боковой обзор.
– Магия рун йотнаров. – Кейлен услышал благоговение в голосе Вейрила, когда тот опустился на корточки, чтобы изучить ноги доспехов.
Только после того, как Вейрил заговорил, Кейлен заметил, что Волдрин выгравировал руны не только на вороте кирасы. Присмотревшись, он обнаружил руны, шедшие вдоль нагрудника и переходившие на руки и ноги.
– Ты прошел длинный путь за короткое время, – сказал Тэрин, положив руку на плечо Волдрина.
Волдрин смущенно переступил с ноги на ногу, улыбнулся Тэрину и, встав рядом с Кейленом, указал левой рукой на руны.
– Прежде я не использовал такие руны. – Он посмотрел на Хейма. – Я попытался повторить доспехи Ардена. Не в том, как они расплавляются и исчезают – впрочем, дайте мне пару десятилетий… Я создал упрощенную версию. Когда набор рун активируется, доспехи должны – теоретически – сплавить соединения, уничтожить слабые места или их укрепить. Они станут более мягкими и податливыми, чем грани нагрудника, иначе ты не сможешь двигаться, и обеспечат лучшую защиту, чем обычные пластинчатые доспехи, но будут более легкими и гибкими.
– Вопрос, – сказал Данн, сложив на груди руки.
– Ну начинается, – заявил Тэрин, приподняв бровь.
Данн бросил на него мрачный взгляд и повернулся к Волдрину.
– Ты сказал «теоретически». А что произойдет, если теория неверна?
– Честно? Я не уверен. – Волдрин поморщился. – Я никогда не использовал такие руны – и не думаю, что кто-то это делал прежде. Они нечто вроде эксперимента. Но если учесть назначение рун и возможные варианты перевода – древний рунический шрифт появился еще до Бладвара, – обладатель доспехов может расплавиться или загореться… – Волдрин прижал пальцы к щекам. – Или даже сплавиться с доспехами.
– Ты сказал расплавиться?
– Ну, такое возможно.
– И как мы их будем испытывать? – Кейлен с трудом сглотнул, во рту у него пересохло – хуже, чем в дюнах Выжженных земель.
Волдрин поджал губы.
– Нужно попробовать… Полагаю, другого пути нет. Такие руны могут быть активированы только с помощью управляющих рун связывания, а их можно начертать лишь на самом обладателе доспехов.
Кейлен хотел спросить, что такое управляющие руны, как до него дошел смысл последних слов.
– Начертать?
Волдрин снова поджал губы и сложил руки на груди.
– Эти руны выбраны из множества других рун, которые называют рунами связывания. Ну, если говорить проще, они привязывают доспехи или то, на чем они начертаны, к единственному хозяину – в данном случае к тебе. Управляющие руны необходимо написать на твоем теле, используя чернила, сделанные из костей рогатого кракалуна – горного козла, который водился в прежних землях йотнаров. К счастью для тебя, кракалуны все еще живут в Лоддарских горах, и у меня есть такие чернила.
– Опять буква «Л», – со смехом сказал Эрик.
Кейлен выдохнул и кивнул.
– И сколько времени потребуется для нанесения рун? – спросил он.
– Ты и в самом деле собираешься это сделать? – Данн пораженно посмотрел на Кейлена. – А если они расплавятся? Это паршивое слово, Кейлен. Расплавятся.
Кейлен посмотрел на Волдрина.
– Насколько ты уверен, что это правильные руны? – спросил он.
Эльф пожал плечами.
– Восемьдесят три… восемьдесят четыре процента? Ну, а при помощи Искры я смогу начертать руны менее чем за час.
– Ладно, – с тяжелым вздохом ответил Кейлен и снова кивнул, соглашаясь. – Тогда начнем.
– О! – Волдрин расправил плечи, словно именно в этот момент что-то вспомнил, и поднял вверх указательный палец. – Еще кое-что.
Кузнец направился в левую часть комнаты, где находились шесть наборов доспехов, накрытых кусками материи. Он последовательно их открыл и посмотрел на Гейлерона.
– Я сделаю для тебя такие же, когда ты поправишься.
– Я не стану такое носить. – Данн сложил руки, покачал головой и выпятил нижнюю губу. – Я никогда не… а это капюшон? На самом деле все не так плохо… Я мог бы просто… Подождите, нет. Это мое?
Хейм подошел к Кейлену и поскреб щетину на подбородке.
– Сколько времени потребуется, чтобы сделать пять тысяч таких доспехов?
* * *
Эйсон, сложив руки на груди, прислонился спиной к стволу дерева. Дождь разошелся с новой силой, стучал по листьям у него над головой, в траве собирались лужи.
Ему не нравилось, когда его заставляли ждать снаружи. Но на долю мальчишки выпали очень тяжелые испытания – Эйсон знал, что Волдрину довелось пережить, помнил, как Тэрин пришел к нему шесть лет назад вместе с Дейном и Белиной. Их сопровождали Аруни и Волдрин, которых только что вызволили из темниц Крагсденфорда, где Империя проводила над ними жуткие эксперименты. В тот момент Волдрину исполнилось всего двенадцать. С тех пор он проделал долгий путь.
Стоя под деревом, Эйсон размышлял над сообщениями о сражении у Стипле. Когда возникли слухи об эльфийских драконах, Эйсон в них не поверил. Он не сомневался, что такого просто не могло быть. Если эльфы Линалиона сумели так долго сохранять жизнь дралейдам, почему они их скрывали? Но получив новые донесения, Эйсон постепенно все понял. Они ждали именно такого момента; Драконья гвардия стала меньше и слабее, а континент погрузился в хаос. Если бы дралейды появились из другого места, Эйсон обрадовался бы.
Но эльфов Линалиона он никак не мог назвать друзьями. В прошлом они спрятались в лесах, их полностью поглотила ненависть к людям, эльфам Аравелла и дралейдам, которые их предали. Он считал, что должен попытаться войти с ними в контакт, но надежды договориться практически не оставалось. Когда дралейды в последний раз летали под знаменами королевств, а не Ордена, война между ними бушевала уже несколько столетий.
Громкий хлопок отвлек Эйсона от размышлений. Он посмотрел налево от кузницы, туда, где Валерис лежал на мокрой траве, занимая почти всю платформу, расположенную между кузней и домом. Дождь обрушивался на дракона, и капли отскакивали от чешуи. Только за несколько последних месяцев дракон стал в два раза больше, чем любой другой на его месте. Он все еще сильно уступал размерами Гелиосу, но тем не менее превратился в великолепное существо.
Эйсон не сомневался, что, если бы Валерис летал по небу четыре сотни лет назад, он стал бы одним из лучших драконов Ордена.
– Сколько времени требуется, чтобы испытать доспехи? – со вздохом спросил огромный Харкен и почесал затылок.
– Терпение – это добродетель. – Чора не сводила глаз с двери кузницы.
– У меня вполне достаточно добродетелей, – заявил Харкен. – Мне не требуется еще одна.
Эйсон посмотрел налево – туда, где заканчивались ветви дерева. Азиус сидел под дождем, скрестив ноги и упираясь локтями в колени. Голова йотнара доходила до плеча стоявшего Эйсона. В последние несколько месяцев Азиус множество раз посещал кузницу Волдрина. Мальчик оказался удивительно одаренным, когда дело дошло до рунной магии. Даже среди йотнаров она считалась редким умением. До Падения Эйсон знал шестерых йотнаров, в том числе Азиуса, которые владели рунной магией. Сам Азиус не считал себя настоящим мастером. Но после прибытия в Аравелл Эйсон узнал, что Волдрин овладел поразительным искусством во всем, что делал руками. Он не был рожден под знаменами Лунитира, Ардурана или Велена, ни один из трех Инари не мог назвать его своим, но многие считали его одним из главных талантов последних поколений.
– А вот и они. – Аруни поправила промокшее платье, когда дверь кузницы распахнулась.
Дождь промочил ткань, и Эйсон заметил руны магов Крагсденфорда, вырезанные на груди Аруни. Эльфийка чудом уцелела, и только благодаря Тэрину.
Эрик и Тармон первыми вышли из кузницы, каждый в сияющих пластинчатых доспехах. Стальные нагрудники были гладкими, их украшал изящный орнамент из золотых листьев, в центре красовался белый дракон. Белые наплечники с золотой окантовкой защищали плечи, пластины из белой стали – бедра и пах. Оба держали в руках островерхие шлемы.
Затем появились Вейрил и Данн, за ними – Алеа и Лирей. У Вейрила были такие же стальные доспехи, как у остальных, только у Данна, Алеа и Лирей не такие тяжелые. Кирасы у них были такие же, как у остальных, только более изящные.
Гладкие наплечники на левых плечах, а справа – облегченный вариант. Но внимание Эйсона привлек лук из белого дерева, висевший за спиной Данна.