– Вы, как никто другой, должны понимать, ачарья. Я умоляю вас.

Намин с любопытством глянул на нее.

– С чего бы это?

– С того, что, когда кшарья убил вашего отца, вы поклялись отомстить. В отместку вы уничтожили целые роды кшарьев по всему царству. Вы возглавили армию и зажгли весь мир, чтобы утолить свою жажду мести. Разве кто-то поймет меня лучше?

Намин уставился на нее глазами черными как ночь.

– Как ты узнала? – серьезно спросил он.

Нала издала болезненный смешок.

– Жрец с мускулами, двуручный топор в углу, лекарь без лицензии, который курит голис напрямую, а не в кальяне, беспечно говорит о царях, ушедших сотни лет назад, и лучше наносит раны, чем зашивает их. Было не слишком сложно догадаться, кто вы, ачарья Паршурам.

Последовало долгое молчание.

– Я сказал правду о ненависти. – Паршурам отвернулся от нее, заворачивая инструменты в шелковую ткань. – Но месть – это меч с рукоятью из зазубренного стекла. Будешь размахивать этим мечом и истечешь кровью. Уничтожение царей и их родов не принесло мне покоя. Не принесло счастья. Не принесло удовлетворения. Услышь того, кто пострадал, девочка, не ходи по этому пути. Кшарьи забыли о тебе. Возвращайся в Меру. Или найди другой гурукул. Или выйди замуж за кого-нибудь богатого. Жизнь со мной – это жизнь в изгнании.

– Это идеально для той, кто потерял все, ачарья. – Нала поднялась и медленно, чувствуя, как боль отозвалась во всем теле, упала на колени. – Посмотрите на мое лицо, на мое тело. Я вся в шрамах. Думаете, кто-нибудь примет отвратительную изуродованную девушку как ачарью? Теперь я сотворена из одних лишь кошмаров. Я не хочу убивать целый род кшарьев. Мне хватит одного. Бхима. Возьмите меня своим учеником, ачарья Паршурам.

Он ничего не ответил.

Боль в коленях была невыносимой. Глаза были окаймлены пустыми глазницами боли.

Ее колено горело, но она не сдвинулась с места. Все тело дрожало от усилий. Рот наполнился кислой слюной. Пальцы на ногах скрючились от боли. Во рту пересохло, а губы потрескались. Спина горела огнем, словно кто-то решил втереть горячий уголь по позвоночнику, устроив ей какой-то садистский массаж. Из носа потекла кровь. Нала закашлялась, разбрызгивая кровь по полу. Но с места не сдвинулась.

– Я не беру кого попало, девочка, – сказал Паршурам совершенно иным тоном. Беззаботный целитель исчез, сменившись обликом истинного маньяка. – Это тяжелая жизнь, и ты к ней не готова.

– Один лишь шанс. Это все, о чем я прошу, ачарья.

– Тогда хватит притворяться. Если ты девушка, так и будь ею. А если ты мальчишка, или и тот и другая, или никто из них, так выбери сейчас.