И Нала, впервые за много лет чувствуя себя странно свободной, сказала, пусть и после некоторого колебания:

– Я девушка.

Паршурам кивнул. Пробормотал небу несколько отборных проклятий, а затем глянул вниз, на Налу:

– Встань, Нала. Я не даю никаких обещаний. Я посмотрю, на что ты способна. – Пепел! Не могу поверить, что я снова это делаю, – выругался он про себя. – Думаю, пришло время начать твое ученичество. – Нала не ответила, и Паршурам нахмурился. – Теперь ты можешь встать. Я удовлетворил твою просьбу.

Но Нала не встала. Она просто не могла. Она попыталась, но ноги вылетели из-под нее, и она приземлилась на задницу. Позвоночник пронзила такая острая боль, что за ней скрылись все чувства. Голова ударилась об пол, девушка прикусила язык – и за этим последовала лишь милосердная тьма.

– Не похоже на благоприятное начало, – зловеще покачал головой над распростертым телом Налы Паршурам.

Карна

Карна

I

Карна никогда раньше не был в этой комнате. На картах дворца – в целях защиты царской семьи – изображались лишь коридоры и маршруты через кухни и комнаты для прислуги. В дальней стене виднелась дверь, ведущая на балкон, а других выходов не было.

После пожара в Варнаврате прошло шесть лун. Признание Пурочаны утихомирило беспорядки и протесты, но в некоторых частях Союза недовольные все еще сжигали портреты Дурьодханы. После двух покушений на царевича, одного на короля и одного даже на Шакуни дворец был закрыт. Карна посвятил все свои силы тому, чтобы уберечь Дурьодхану. Он настоял на том, чтобы взять на себя командование личной гвардией Дурьодханы, на что царевич неохотно согласился, несмотря на то, что царь был в ужасе от такого решения. Дхритараштре слышался грохот гильотины во всем, что хоть отдаленно напоминало революцию.

Царь взад и вперед ходил подле большого стола из тикового дерева. Его слепые глаза на деле оказались гораздо темнее, чем изображалось на картине. Сейчас он разговаривал с царицей Гандхари, элегантной женщиной, в волосах которой уже появились первые седые пряди. Ее глаза закрывала шелковая повязка. Карна мог только представить себе скандал, который разразился в городе, когда царица, выйдя замуж за Дхритараштру, надела повязку на глаза, дабы уподобиться ему. Карна всегда полагал, что она принесла благородную жертву, пока Дурьодхана не сказал ему, что она сделала это, потому что не хотела смотреть на мужа, за которого не желала выходить замуж.

– Паракрама, – сказал Карна одному из своих людей, – посмотри, куда ведет эта дверь. Вирья и Дхарам, вы стойте на страже снаружи. Никто, кроме члена Совета Восьми, не войдет, пока вы нам не сообщите.