Время пришло. Шакуни поймал взгляд царского советника, стоявшего за креслом Дхритараштры. Мужчина что-то незаметно пробормотал царю. Шакуни уже объяснил Дхритараштре, что аргументы Сахадева будут сводиться к братоубийству и что его нужно остановить, прежде чем он на открытом суде бросит вызов Дурьодхану, поскольку из этой трясины уже не будет выхода.

Дхритараштра вскинул руку:

– Совет услышал достаточно! – Его слова вызвали в толпе ропот замешательства. Было не принято прерывать защитника в середине его прений. – Я услышал ваше прошение. Я слышал ваши аргументы.

Лицо Сахадева покраснело, скорее от огорчения, чем от спокойствия.

– Ваша светлость, – собираясь возразить, встал Видур, – аргументы не были огла…

– И я тронут вашими мольбами, – продолжил царь, заставив Видура замолчать ничего не видящим взглядом. – Я уверен, что собравшийся здесь Совет Ста, – сказал Дхритараштра, хорошо зная, что у Сотни не было сейчас выбора, – согласится, что мы все были тронуты аргументами, приведенными от имени покойного. Сущность правонарушения, однако, заключается в противоправном умысле, без которого оно не может существовать. Как ни печальна смерть молодой души, отсутствие мотива со стороны царевича Арджуны является достаточной причиной для того, чтобы отвергнуть любые обвинения в злых намерениях. – Он повторял слова, которым его научил Шакуни. – Продолжение этого возмутительного разбирательства может считаться бесчестным для доблестного кшарья, который действовал просто в целях самозащиты.

Шакуни вздохнул, задаваясь вопросом, понял ли царь, что Сахадев еще и не заикнулся о самозащите.

– Я, царь Союза Хастины, Обладатель Весов, предлагаю, чтобы царевич Арджуна Каурава, был признан невиновным во всех обвинениях, выдвинутых против него.

И, прежде чем прокурор смог возразить или Видур начал настаивать на надлежащей правовой процедуре, толпа одобрительно взревела. Слух распространился со скоростью молнии, и взрывы петард ликующей толпы оглушительно затрещали за пределами Залов Правосудия.

– Поддерживаю, – не задумываясь, сказал Бхишма. Видур неохотно кивнул.

– Однако в качестве компенсации, – добавил царь, когда шум утих, – но не в подтверждение соучастия или вины, а скорее в качестве жеста сострадания, от имени царевича Арджуны будет передан серебряный ларец семье… – он внезапно отвел взгляд, имя выскользнуло из его разума.

Секретарь быстро прошептал:

– Судамы.

– Семье Судамы.

– Сахадев дрожит, – прошептал господин Пурукуца на ухо Шакуни. – Кажется, он сейчас закричит.