Вокруг него свистели арбалетные болты, и он инстинктивно спрятался за вторым айраватом. Выглянув из-за него, он увидел отряд матхуранцев, сражающихся с греками на тропе, ведущей наверх. И, что было интересно, лучники защищали однорукую женщину с перекинутой через голову сумкой, окружив ее по периметру. Матиос вдруг понял, что айрават, за которым он спрятался, стоит на месте. А потом он увидел, что в голове погонщика застрял арбалетный болт. Я должен сделать все от меня зависящее! И Матиос вонзил кинжал в ногу зверя. Тот, взвыв, бросился вверх по улице. Матиос, ухмыляясь, поспешил следом за ним.

СТРАДАНИЕ ощупала свою сумку. У нее осталось только два проклятья и один ревун. Ее отряд, центровой отряд вступил в бой с греками, а она, окруженная десятком лучников, осторожно продвигалась вниз по склону, собираясь занять удобное место и бросить заряды в двух айраватов. Штиль вызвалась добровольцем, но Страдание была лучшей в метании камней. Однако бросать ревуна в людный переулок было бы безумием. Нужно было найти способ убедиться, что она точно попадет в зверя хотя бы одним из двух оставшихся у нее проклятий. Учитывая, что находящийся впереди айрават не двигался, он мог стать более легкой мишенью. Но в этот миг, словно угадав ее мысли, до сих пор неподвижный айрават вдруг рванулся вверх по склону. Он несся, сшибая и греков, и матхуранцев, кого-то затоптав, а кого-то попросту разрубив своими четырьмя лезвиями-клыками.

Страдание успела развернуться к Штиль и крикнуть «Беги!», когда хобот уже обвился вокруг нее. Выхватив ревун, она уставилась в глаза айравата.

– Жри, сука! – заорала она, бросая ревун прямо в открытую пасть айравата. Ну, это ведь вполне героическая смерть.

МЕНАС все никак не мог понять, как он оказался здесь, среди греков, хотя сам был выходцем с Востока. Он всегда любил айраватов. Он любил холод Востока. Его обильные леса. Мать сказала ему, что он должен вступить в армию, даже если придется служить царю ракшасов.

– Защищать свои границы – это честь, – сказала она.

И вот он здесь. Погонщик. Но он находился здесь, в чужой стране, сражаясь с мужчинами и женщинами, которые не имели к нему никакого отношения. Его царь послал его в Матхуру, и он повиновался. Это было безумие. Подожженные свиньи, летящие по воздуху! Его айрават Мавант был в ужасе. Греки называли айраватов бегемотами. У них вообще нет никакого воображения! И все же он находился здесь, сражаясь среди греков, так далеко от дома, и было непонятно, за что он воюет и хочет ли он победить.