– Проклятый греческий огонь! – выругался Эклаввья, поднимая факел и размахивая им вокруг.

Шишупал поморщился от запаха смерти, стоявшего в этой насквозь провонявшей комнате.

– И что нам теперь делать?

– Греки и матхуранцы будут сотнями умирать на площади. Нет смысла отдавать наши тела на заклание. Эклаввья полагает, никто из греков не заинтересован в разграблении сожженного дома, поэтому он предлагает в качестве меню на эту ночь терпение и молитву.

– Похоже, я от вас двоих так и не избавлюсь. – Ее голос походил на хриплое карканье.

Шишупал резко развернулся. О Ксат, защити мою душу! По ее виску струилась кровь. Волосы слева сбились в колтун, а все остальное представляло собой месиво из грязи и крови.

– Госпожа Раша! Что случилось? – Радость Шишупала при виде знакомого лица исчезла, стоило ему понять, в каком она состоянии.

– Мне удалось отворить Вторую Сестру, – гордо улыбаясь, сказала она. – То, что не смогло сделать это Проклятое Пламя, сделала я. – В ее глазах появились яростные отблески. – Но греки прорвались к воротам быстрее, чем я ожидала. – Она вздрогнула при этом воспоминании. – Пепел, как больно! – Она схватилась за стену, чтобы не упасть. – Но я жива, и это главное! – пьяно сказала она, приближаясь к пятну света, отбрасываемому факелом Эклаввьи.

Лишь тогда Шишупал увидел синяк в уголке ее губ, разглядел, что от ее одежды остались лохмотья. Блузка, которую она носила, была разрезана ножом, и на обнаженной груди виднелись синяки. Ноги были покрыты коричневыми пятнами сухой крови. Она болезненно вздохнула и задрожала: – По крайней мере, этот ублюдок оставил меня в живых.

Шишупалу потребовалось мгновение, чтобы понять, что она имела в виду. Клянусь кровью Ксата, нет! Ярость и горе наполнили его, тесня друг друга, споря за место в его душе. Госпожа Раша… Но он так и не посмел протянуть руку и коснуться ее.

– Не надо меня жалеть, – строго сказала госпожа Раша. – В тот момент, когда он отвернулся, я ударила его кинжалом по яйцам. Он молил о пощаде. Но если он не смилостивился надо мной, то почему я должна?

Шишупал не успел и слова сказать, как Эклаввья, изменившись в лице, шагнул вперед. Все его шутовство исчезло.

– Госпожа моя, Эклаввья обещает, мы выберемся отсюда и доберемся туда, где есть теплая вода и удобная постель. Солнце взойдет – и у нас будет довольно времени, чтобы поразмыслить обо всем. А до тех пор пусть луна убаюкает вас сном.

– Звучит неплохо, – кивнула она, коснувшись протянутых ладоней Эклаввьи. Он легко поднял ее на руки.