Вспышка черноты. Вздох удивления. Треск. Голова Штиль откинулась назад, с хрустом ударившись о стену позади. Что-то мокрое потекло по носу. Она услышала, как ее лук с грохотом упал на землю, а потом, упав на бок в сточную канаву, ударилась головой и почувствовала вспышку боли.
Так уже происходило, когда она была ребенком. Мать столкнула ее в канаву, спасая от мчащейся колесницы, но ее саму сбили лошади. Играть в переулке было запрещено в часы торговли, но она не обратила внимания на это предписание. Местный целитель потребовал денег. Денег, которых попросту не было у мелкой беспризорницы. Мать умерла после нескольких часов страданий.
– Давай! – крикнул ему через плечо Сатвадхан. – Мы отстаем!
Акруру очень хотелось сослаться на то, что он вывихнул лодыжку, и, поджав хвост, скрыться в укромном уголке, но в домах вокруг пряталось столько недовольных матхуранцев. В него и так уже несколько раз бросили дерьмом. Да, раньше он был агрессивным ростовщиком, но разве они не видят, что сейчас он ради них же ведет себя так героически? Некоторые люди просто не умеют быть благодарными!
– Хорошо, хорошо, я иду! – крикнул он, пришпоривая своего коня. Он и так зашел слишком далеко. Еще немного.
Рыночная площадь была почти рядом. И самоубийство уже не казалось такой уж плохой идеей. И туннель мог оказаться совершенно пустым, и Акрур мог бы войти в него как король. Скачущий впереди Сатвадхан с детским восторгом потянулся к мечу. Оказывается, у него неплохо получалось убивать. Сын кожевника вырос в рыцаря. Кто бы мог подумать? Акрур видел, как он, склонившись с седла, обезглавил человека, ползущего к упавшему айравату. Человека с Востока, судя по одежде.