А битва позади него все продолжалась. И некому было молить ни о пощаде, ни о милосердии.

Матхуранцы продолжали сражаться. Горожане и солдаты бок о бок бились с Багряными Плащами. Кони и люди кружили в танце смерти вокруг оставшихся матхуранцев, пока те, наконец, не пали.

Дождь пронзила волна ледяного ужаса. Мы не победим. Мы должны сдаться. К ее ногам подкатился шлем, в котором все еще была чья-то голова, – вероятно, его лягнула одна из лошадей. Она вдруг поняла, что это голова Серебряной Волчицы. Благочестие. А потом Дождь увидела останки ее обнаженного тела. Живот скрутило от боли, когда Дождь поняла, что Благочестие изнасиловали. Впереди она увидела такие же изуродованные, покрытые кровью тела Серебряных Волчиц. Восточный отряд, добравшийся сюда первым… Казалось, от пронзившей ее боли скрутило даже душу. Яма, защити нас!

– Не думаю, что капитуляция – это вариант, – сказала Буря. – Эти ублюдки не берут пленных.

Дождь повернулась к своим солдатам. Она изо всех сил старалась не обращать внимания на тихую печаль в их глазах. Они оказались загнаны в ловушку между врагами, жаждавшими изнасиловать, пожрать, а то и просто стереть их с лица земли. И самое меньшее, что они могли сделать, – это поступить так, чтоб жизнь этих тварей оказалась как можно более ужасной. Ее солдаты, казалось, прочитали ее мысли – они кивнули и с силой ударили по щитам. Дождь сменила щит на булаву и привязала сломанный штандарт Серебряных Волчиц к спине.

– За Сатьябхаму! – взревели они.

Эхо боевого клича сорвалось с ее губ долгим выдохом печали и сожаления.

БУРЯ страстно желала напиться. Поскольку эля явно не хватало, пришлось обойтись кровью. Она прорубилась к фонтану посреди площади. Грубые каменные плиты у ее ног были обрамлены почерневшей кровью. Глаза жгло от непролитых слез. Все друзья были мертвы или умирали именно сейчас, но Матхуру все еще нужно было спасти. Смерть Сатьябхамы не должна была быть напрасной.

Сражавшаяся рядом Дождь уже стала иной. Она двумя руками, булавой и коротким мечом расправляясь с греческими солдатами, казалась почти что перевоплощенной Сатьябхамой. В живот ей вонзились пики, вскинув Дождь в воздух. Рука с мечом перерубила древки копий, и она приземлилась среди тел греков, продолжая рубить и крушить. Буря увидела, как топор отсек ей руку с булавой, кровь брызнула на лицо нападавшего. Дождь нанесла ему удар оставшейся рукой. Он упал, захлебнувшись собственной кровью и желчью. Еще две пики вонзились в щели в ее нагруднике, пробив мышцы и кости, и Дождь рухнула на землю – а вместе с ней и сломанный штандарт Серебряных Волчиц, привязанный к ее спине.