Внезапно Кришна понял, что воды не устремились дальше, как он рассчитывал. Вода не разрушала прилавки и дома. Предполагалось, что река ворвется на улицы, как бык, а не будет ползти по переулкам, как встревоженный путешественник. Что-то было не так. А затем река, словно разочарованная, начала возвращаться обратно в свое первоначальное русло.
Кришна с каменным лицом отвернулся от стены, отказываясь верить, что его божественная удача полностью покинула его. Он направился к лестнице, которая вела в зал Сената. Он знал, что скоро последние матхуранцы встретятся в бою с греками внутри Железного Коменданта, но они все же не смогут сдержать Багряных Плащей. Солдаты потерпели неудачу. Затопить город не удалось. Оставался последний шанс.
Некоторое время спустя Кришна вошел в зал Сената, и в дверь за ним ворвался несущий запахи дыма ветерок, от которого пламя настенных факелов замерцало и покачнулось. Богато украшенный резьбой потолок; нарисованные фигуры, держащиеся за руки. Он произносил здесь многие из своих величайших речей. Это было место величия; место, где в результате свержения монархии родилось величайшее изобретение человечества – республика. И что самое интересное – родилось прямо над величайшей тайной дэвов в этом мире.
Никто, кроме него, не знал, что второй вход в Шьямантаку находится прямо под трибуной выступающего, стоя на которой Кришна столь часто уклонялся от бесчисленных вопросов сенаторов о местонахождении так называемой Жемчужины Шьямантаки. Жизнь порой полна иронии. Шьямантака была соединена с другим туннелем, который вел к еще одному входу, туннелю, по которому бесценные артефакты Шьямантаки и сейчас продолжали увозиться прочь под бдительным присмотром Сатьяки и Джамбавана. Туннелю, по которому Кришна надеялся сбежать из Матхуры вместе с Сатьябхамой. Туннелю, который станет судьбой Калявана.