Грохотали копыта, звенел металл, струилась кровь – казалось, рыночная площадь превратилась в ад. Щиты давно отлетели в сторону, а шлемы уже сорвались с голов. Мечи скрестились, и куда бы Буря ни бросила взгляд, везде была кровь. Она не видела ни одного знакомого лица. Но и на то, чтобы бездельничать, не было времени. В пределах досягаемости показался еще один грек. Буря из последних сил взмахнула мечом, наблюдая, как его голова отделяется от тела. Она почувствовала, как ей в колено, прямо в сустав, вонзился нож. Буря слабо ударила щитом, но этого было недостаточно, чтобы оттолкнуть грека. Нож сломался, и часть клинка осталась внутри, перерезав ей сухожилия.

Свистнули стрелы, кто-то предупреждающе закричал. Буря инстинктивно вскинула щит, но все же побежала дальше: нога горела от боли, голос охрип от крика. Она сразила лучника, затем замахнулась на крупного выходца с Востока, несущего штандарт млеччха. Он увернулся, и она лишь разрубила штандарт пополам. Тот упал сверху на Бурю, и меч запутался в флаге. Она успела проделать в нем дыру лишь для того, чтобы увидеть, как на нее бросились греки, обвивая ее флагом, и мир сузился до полосы красного, черного и серого перед ее глазами. Она билась и извивалась, как рыба, пойманная в сети, чувствуя, как чужие руки ломают броню, разрывают на ней одежду. И в этот миг она вдруг услышала отдаленный взрыв и почти что почувствовала, как воздух вокруг нее разорвался. Она услышала звук волн, похожий на слабый шорох разрываемой ткани. Плотины, поняла она, слепо взмахнув мечом. Но уже через мгновение и это слабое сопротивление было подавлено: руки врага сорвали с нее одежды, и она утонула в безумном мареве войны.

КРИШНА находился в последней из оставшихся башен Сената. Он, слишком ошеломленный, чтобы заметить, или слишком потрясенный, чтобы беспокоиться о роковом конце судьбы Волчиц, перевел подзорную трубу на Хакку. На какое-то мгновение он уже почти надеялся. Он никогда не узнает, что его солдатам за несколько часов удалось прорваться через Второй район и что все их героические усилия в мгновение ока пали прахом на рыночной площади. И все же у него не было времени на то, чтобы размышлять о мечтах, надеждах и трагических смертях.

Он зажег факел. По этому сигналу на северной оконечности стены, обращенной к могучей реке Ямуна, прогремел взрыв. Сдерживавшая воды Хакку рухнула, и река хлынула внутрь, прокладывая путь через базар. Подумать только, что всего за несколько дней до этого среди этих самых прилавков шло празднование. Стоило повернуться луне, и ветры судьбы изменились.