– Отцепись! – прошипел Кришна.

– Нет, Кришна! Я знаю, что за горе ты испытываешь. – Джамбаван почти что держал его в воздухе, мощные лапы обвились вокруг плеч Кришны, а хохлатые уши рикши раздраженно подергивались. – Но ты не можешь позволить миру сгореть!

– Если ты не заметил, он уже горит, Джамбаван. Прочь с моего пути, или я прикажу арестовать тебя!

– Сынок, ты не используешь свой ум, – медленно сказал рикша; его голос прогрохотал по пещере. – Здесь нет ни одного твоего солдата. Сделай глубокий вдох. Не заставляй меня останавливать тебя. Ты знаешь, что я могу. Я не могу… – И Джамбаван потрясенно замер, когда внезапно Кришна обнял его. – Я понимаю боль твоей потери, Кришна, – мягким низким голосом сказал он, похлопав Кришну по спине, пытаясь, вероятно, проявить отеческие чувства.

Но Джамбаван был прав, и Кришна это понимал. Рикша был намного сильнее его, а у Кришны не было ни солдат, чтобы одолеть Джамбавана, ни времени, чтобы тратить столько усилий.

– Я и сам… – Продолжение речи Джамбавана потонуло в бульканье крови. Хохлатые уши печально поникли, а глаза разочарованно уставились на Кришну, наносившего ему удар за ударом. Горячая кровь хлынула на руки, забрызгав пол.

Кришна не стал приказывать убить остальных рикшей, позволив им уйти со своими богатствами. Облегчение постепенно стерло гнев с их лиц. И последние мысли о возмездии улетучились, когда они услышали звуки взрывов наверху. Они даже помогли матхуранским стражникам перенести саркофаг к лестнице, ведущей в зал Сената. Сатьяки остался с ними, с мрачным смирением наблюдая за этой пантомимой.

В комнату, тяжело дыша, ворвался охранник:

– Господин, греки здесь! Мы слышали их голоса. Десять… двенадцать человек.

Надеюсь, они обнаружат след, который я им оставил.

– Займите свои позиции, – приказал Кришна и, хромая, направился обратно по зловонному проходу к лестнице. Свет от фонаря отбрасывал колышущиеся тени на стены туннеля. Сверху капала гнилая слизь и темная вода, а в склизких сточных канавах шныряли крысы.

– Ой, – Кришна напоролся босым пальцем на ржавую головку гвоздя. Судьба – злобный хулиган, с этим не поспоришь. Даже теперь, когда Сатьябхама мертва, его город разрушен, а солдаты ушли, Судьба все равно нашла способ обрушить на его голову еще одно несчастье.

Внезапно кто-то захлопал в ладоши. Кришна напрягся. Послышался смех. Крики «Ура!». А затем голос Калявана разнесся над отделанным мрамором залом, эхом прокатываясь по сводчатому туннелю: