Однако зимой так много людей в поместье всё же не требовалось, поэтому некоторые мужики были вынуждены отправляться на самостоятельные промыслы, то есть на какие-то оплачиваемые работы в городе, и платить за себя оброк в три рубля. Если же мужику разрешали заниматься подобным постоянно, то он должен был принести управляющему целых восемь рублей. Кроме того, чтобы стать промысловиком, необходимо было иметь с собой специальный документ, иначе можно было попасть в лапы патруля.

По вопросу выкупа из холопства старик меня тоже просветил. С его слов, сделать это было можно, вот только в составе семьи и вместе с домом. Если брать в расчёт одного меня и учитывать занимаемый участок с постройкой в селе, то это будет стоить целых две сотни рублей. Огромная сумма по местным меркам. Однако подвох здесь заключался в том, что после выкупа семья, которая оставалась жить на прежнем месте, должна платить по десять рублей за одного работоспособного взрослого. А это, следовательно, двадцать за мужа и жену. К ним может добавиться ещё десятка в тот момент, когда старшему ребёнку стукнет пятнадцать. Что получается совсем невыгодно, если вспомнить, что оброк на мужика составляет всего восемь рублей.

— Понял, как они нас за глотку держат? — спросил дед Агап с тяжёлым вздохом. — Даже став свободным, ты продолжишь платить огромные деньги. Уроды.

— А если съехать? В город, например? — спросил я с интересом.

— Выкупленный дом тебе придётся оставить — покачал головой старик, — а в городе придётся снимать комнату, работать и надеяться не нарваться на бандитов, которые легко обчистят карманы недавно оказавшегося в городе селянина. Если понадобится, то я по зиме всегда в бригаду строителей иду. Там можно деньгу заработать для хозяина и ещё на выпить-закусить остаётся. Если хочешь, я тебя с собой возьму.

— А мне что нужно оброк платить? — спросил я удивлённо. — Ты же говорил, что до пятнадцати лет не надо?

— Так, а барщину ты же отрабатываешь? — покачал головой старик и тяжело вздохнул. — Ты живёшь один в доме? Надел имеешь? Значит взрослый и деньга понадобится! Орки с нашего брата всегда своё возьмут. А нет, так высекут тебя плетьми на потеху, или на кол посадят. У зеленомордых это быстро. С ними лучше не шутить.

— Раз так, то мне нужно меньше на пастбище ходить, — заметил я с лёгким раздражением. — Так же как и все. Четыре дня.

— Тогда и молока меньше получать будешь, — философски заметил дед Агап — а с ними и куриных яиц от Пахома.

— Зато смогу поле своё в порядок привести и чего-нибудь посадить, чтобы зимой от голода не пухнуть — отрезал я.

— Эй! Миша! Я же тебя с собой обещал взять! На работы! — с обидой в голосе сказал старик.

— Обещать — не значит жениться, — мрачным тоном ответил я, заставив его поперхнуться. — Ты можешь заболеть или меня откажутся взять. Из-за малолетства. И что тогда делать?

— Ну да. Ты прав. Случиться всякое может — почесал бороду старик и побелел. — А вдруг тот монстр меня, наконец, схарчит?

— Поэтому готовиться к зиме серьёзно нужно уже сейчас, — отрезал я, пытаясь составить работоспособный план по накоплению провизии, утеплению дома, а также выходу из рабства. Мне хотелось быть свободным от влияния сумасбродных орков и старосты, которые могли распорядиться мной так, как им заблагорассудится. Даже и продать.

После этого разговора я во время наших длительных стоянок у изгиба болота, взялся за строительство в лесу небольшой коптильни и отдельной пристройки. Всё для того, чтобы подольше сохранить быстро портящуюся рыбу и при некоторых усилиях значительно увеличить её добавленную стоимость. Местных цен я не знал, однако был уверен, что копчёная щука будет продаваться в два или три раза дороже, чем обычная. А если её ещё правильно засолить, почистить и подготовить, то и ещё больше.

В прошлом мире заядлым рыболовом меня назвать было нельзя, однако несколько моих друзей были большими любителями этого дела и постоянно брали меня с собой. Иногда на месте, мы готовили уху и коптили рыбу горячим методом. Если ехали на несколько дней.

Для этого, как я с удивлением однажды узнал, было нужно не так уж и много. Первым делом рыбу хорошенько чистили и потрошили. Если она крупная, то дополнительно пластовали мясо, нарезая его прямоугольниками или, для красоты, ромбиками. Затем рыбу засаливали в рассоле или просто натирали солью и оставляли на несколько часов. После, промыв заготовки от лишнего и позволив ей подвялиться на воздухе, наконец, переходили к главному.

Для копчения требовалась небольшая ёмкость, на дно которой выкладывают мелко порезанную щепу, затем устанавливают поддон для сбора жира и решётки для рыбы, после — плотно прилегающую крышку. Примерно полтора часа и дело сделано. Рыбе нужно дать ещё некоторое время, чтобы остыть и проветриться.

Несмотря на лучшее понимание всех процессов данного метода копчения, столь простого и быстрого, он мне не подходил. Во-первых, у меня не было нужной железной тары. Во-вторых, решёток и всего прочего. В-третьих, мясо после горячего копчения хранилось не так чтобы и долго, а мне было необходимо гораздо больше времени.

Пришлось пообещать себе сделать такую приспособу в будущем, для разнообразия, а пока сосредоточиться на холодном способе, который я подсмотрел у ещё одного своего друга.

Его коптильня была относительно небольшой: метр в ширину и длину, а в высоту где-то с два с половиной. Внешне, не при дамах сказано, она походила на обычный деревенский туалет, расположенный на улице, однако внутри всё было в саже от дыма и утыкано различными крючками для подвешивания рыбы.

Непосредственно для копчения друг использовал старую кастрюлю с несколькими небольшими отверстиями, в которой разжигался костёр, а затем внутрь плотно укладывались осиновые чурбаки, наверх клалась крышка и чадящая ёмкость ставилась на пол.

Такую рыбу можно было есть уже через двенадцать часов, однако при повторении операции, вкус становился просто бесподобным. Не менее важным было и то, что в такой коптильне, за один раз, можно было приготовить гораздо больше рыбы.

Из-за отсутствия элементарных и привычных мне инструментов пришлось вновь прибегнуть к помощи плетения, и найдя четыре подходящие дерева, использовать их вместо опорных столбов. Установив стены и крышу, а также несколько полок с прорехами, я старательно обмазал боковины и верх глиной с двух сторон и распалил внутри небольшой костёр, чтобы раствор схватился. Затем повторил обмазывание на второй день и принялся за дверь, которая должна была плотно закрывать коптильню. С ней я также провозился едва ли не два дня, ведь её тоже нужно было хорошенько обмазать глиной, чтобы не допустить случайного возгорания.

Напоследок я заложил крышу дёрном, чтобы дополнительно защитить сооружение от дождя и сделал несколько дырок в треснутом железном чугунке, нашёл в сарае подходящую крышку и несмотря на желание потратил ещё один день на создание небольшой пристройки, в которой планировал вывешивать рыбу для сушки и обветривания.

Лишь после этого я тщательно разделал одну щуку, лишив её головы, хвоста, внутренностей и позвоночника, а вторую, для эксперимента, решил коптить лишь с вычищенным брюхом. В настоящий момент они как раз обветривались в пристройке и я сожалел лишь о том, что у меня нет соли и других приправ. Надежда была на то, что рыба должна и так получиться очень вкусной.

Стоило нам только дойти на пастбище, как я предупредил старика о необходимости отлучиться, и он тут же меня отпустил, уж слишком ему понравилось сытно обедать грибами и рыбой, малую часть из которых он откладывал себе ещё и на ужин.

Прибежав на место, я уже привычно собрал немного грибов и наловил рыбу нам на обед. Парочку крупных карасей сразу очистил и подготовил для экспресс копчения на ужин и, сложив найденную сухую осину в чугунок, принялся за дело. Проверив как выходит дым, плотно закрыл дверь и поспешил обратно, к пастуху.

День прошёл по привычному сценарию, если только не считать, что сегодня после обеда старик презентовал мне очередную большую корзину, которую я заполнил на обратном пути грибами и оставил в укромном месте недалеко от начала пастбища.

Прибыв в село и получив плату за работу я, пока солнце было ещё высоко, поспешил домой. Мне предстояло сегодня до конца разобраться с сараем, чердаком и моей землёй, хотя бы узнать растёт ли на ней хоть что-то. Однако первым делом я всё же принёс ведро воды с колодца, которое больше не заставляло меня останавливаться каждые пятьдесят метров, хорошенько напился, умылся и принялся за дело.

С сараем закончил быстро, так как там уже наводил порядок до этого. Сложив остатки дров, щепы и деревяшек с одной стороны, уложил, с другой, условно полезные вещи. Остальной мусор вымел веником и, закашлявшись от пыли, вышел на улицу.

«Нет. На чердак не полезу. Сначала пройдусь по участку и отдышусь», — подумал я и, окинув взглядом огромную территорию, попробовал представить, где бы я сам организовал здесь огород.

«Ну, конечно же, сразу за сараем, — пронеслось в голове. — Зачем далеко ходить?»

Однако я явно не понимал чего-то важного в сельском хозяйстве, поэтому рядом со строениями никаких рассад обнаружить не удалось. Потратив на обход немалой заросшей территории достаточно много времени, я уже собирался идти назад в весьма плохом настроении, как увидел смутно знакомый стебель, торчащий из земли.