— Ты спал как убитый, хозя… — начал было Кузя, но, заметив выражение моего лица, быстро исправился: — Миша. Поэтому я решил, что будет лучше привести наш дом в порядок. Теперь это хоть похоже на нормальную избу, а не на жилище последнего бедняка.

Пропустив комментарий домовика, указал на столы с горшочками и уже более уверенным тоном спросил.

— А это откуда?

— Это из старого дома, — пояснил Кузя, отодвигая занавеску в сторону и подлетая к печи, где в небольшом железном горшочке что-то аппетитно пахло.

Я тут же принюхался и неверяще уточнил:

— Неужели каша?

— Гречневая! — гордым тоном сказал домовой, мысленным усилием переставляя горшочек на стол и раскладывая на нём приборы.

Желудок тут же издал утробный вой, и я, усевшись за стол, принялся за дегустацию.

Спеша и обжигаясь, я за считаные минуты прикончил приготовленную еду и счастливо улыбнулся. Всё же, как бы ни храбрился до этого, но рыбно-яичная диета с молочным привкусом успела изрядно надоесть. Хотелось чего-то нового, и Кузя это каким-то образом уловил. Он оказался не только опытным и наблюдательным, но и знающим. Явно успел пожить во многих семьях и понять человеческую натуру.

Заметив, что выскреб всё до остатка, я вдруг спохватился и виноватым тоном сказал:

— Кузя, было так вкусно, что я ничего тебе не оставил.

— А мне теперь и не надо! — легкомысленно ответил он.

Заметив мой вопросительный взгляд, поспешно добавил:

— Еда — это вкусно, а от свежего молочка и хлеба я и сейчас не откажусь, но когда я стал твоим духом, то смог получать энергию от хозяи… — недоговорив, Кузя поправился: — от своего шамана. Только я её пока не брал. Мне хватает той, что есть сейчас.

— Понял, — ответил я, вставая, а домовой, подлетев поближе и заглянув мне в глаза, робко спросил:

— А остальное тебе нравится?

— Даже очень. Рад, что предложил тебе стать моим духом. Именно такого помощника мне сильно не хватало, — приободрил его я, по невидимой, связывающей нас нити к нему, словно бы прошла небольшая волна энергии.

Домовёнок тут же расцвёл, а я ощутил, как голова едва заметно закружилась.

«Кое-кто вчера серьёзно перетрудился, — правильно расшифровал я своё состояние. — Меня подвело желание усилить союзника, а также фрагментированные неполные знания, доставшиеся от погибшего орка. Из-за чего я ненароком перегрузил и так не слишком развитую энергоструктуру шамана. Поэтому сегодня мне лучше будет поберечься. Никаких тренировок духовного зрения и молний. Их использование только в крайнем случае. Нужно восстановиться».

После завтрака я сделал небольшую разминку, чтобы чувствовать себя получше, и уже собирался выходить из избы, как домовой с надеждой спросил:

— Миша, а ты возьмёшь меня с собой? Давно я не был за пределами дома.

— А ты можешь его покидать? — почесал затылок я. — Почему-то думал, что раз ты домовой, то будешь находиться здесь постоянно.

— Так было раньше, — ответил малыш, доставая откуда-то небольшой кожаный мешочек и, собрав с пола песок, засыпал его внутрь. — Вот только я теперь ещё и твой дух. А раз так, то должен следовать за своим шаманом.

— И как ты будешь это делать? — приняв мешочек, спросил я и улыбнулся, представив такую картину. — Надеюсь, не ножками своими идти? И зачем вот это?

— Сейчас увидишь, — ответил дух и, размазавшись в воздухе, прыгнул в сторону моей ноши, сжавшись, вошёл в неё и выпорхнул в виде небольшого, размером с апельсин, полупрозрачного облачка с пушистыми светлыми волосами и знакомым лицом.

«Смешарики начало», — мысленно рассмеялся я и, приведя себя в порядок, закрыл дверь в избу и двинулся к входу в село, а в это время память подкинула понимание произошедшего.

Мешочек с землёй из нашей избы выступил для домового неким якорем. Он позволил Кузе покинуть место, духом которого тот является, и сопровождать меня, не теряя большого количества энергии для перемещения.

Пока я напрягал память в надежде обнаружить ещё что-нибудь ценное, гиперактивный дух кружился вокруг, с интересом оглядываясь.

— Кузя, а тебя сейчас никто посторонний не заметит? В таком виде? Ведь вчера я мог видеть тебя только из-за духовного зрения, а сейчас наблюдаю без способностей. Обычным взглядом.

— Это благодаря нашей связи, — дал уже привычный ответ домовой. — Никто, кроме тебя, ну или других шаманов, меня не заметит. Это точно.

— Но услышать может? — уточнил я.

— Конечно, — на мгновение замер Кузя. — Но если я захочу что-то сказать, то буду шептать тебе на ухо. А вообще, я, наверное, у тебя на плече пока посижу. Осмотрюсь.

Появление домового, с которым можно было поговорить во время длительной прогулки по пастбищу, значительно скрасило мой досуг. Стало гораздо веселее.

Я попросил рассказать малыша о рангах духов, и он поведал мне много интересного. Начал с уже известного: их было семь: сутинец, пробужденец, ведатель, хранитель, владыка, пращур и всеотец. Первый и самый слабый ранг был у большинства духов, которые каким-то образом преодолели грань между нашей реальностью и миром теней, местом где живут духовные сущности. Первые годы они являются условно-разумными и совсем не понимают людей, однако невероятно быстро учатся любым домашним работам и стараются помогать хозяевам. Ведь в этом и заключается их суть.

С каждым прожитым годом, с поступлением мельчайшей крупиц энергии, духи становятся сильнее а главное, разумнее.

Накопив достаточно сил и узнав людей ещё лучше, они получают возможность перейти на следующий ранг — пробужденец. Теперь духи могут не только помогать по дому, но и поддерживать уют и даже охранять добро хозяев, отпугивая воров, бандитов или плохих людей.

Ранг ведатель, который покорился моему духу вчера, ещё больше укрепил силы домового и расширил его возможности, однако с последними он не успел разобраться.

Услышанное меня расстроило, так как я считал, что наша связь, а также факт дарования домовому имени, позволили ему сразу стать хранителем. Не срослось. Со слов Кузи, четвёртый ранг — это большая сила, и он лишь несколько раз ощущал поблизости от себя столь сильных духов. Про владыку, пращура и всеотца мой новый друг и вовсе ничего не знал. Более того, называл эти ранги шёпотом и при этом испуганно оглядывался по сторонам.

К сожалению, как бы я ни напрягал свою память в попытках вспомнить что-то про градацию силы шаманов, у меня ничего не выходило. В голове было пусто. Сильно расстроиться по этому поводу не успел, так как собирал остатки грибов на обед, а затем обратил внимание на непривычно притихшего Кузю, который весь как-то подобрался.

— Что случилось? — тут же напрягся я.

— Я чувствую что-то странное, — сказал он напряжённым тоном.

— Надеюсь, не запах какого-нибудь монстра? — спросил я, ругая себя последними словами за то, что был слишком поспешен и остался почти без сил.

— Нет. Не это, — ответил дух, не задумываясь. — Это что-то другое.

С облегчением выдохнув и вспомнив, что рядом находится коптильня с пристройкой, я предположил:

— Может, ты чувствуешь запах вкусной рыбы?

— Нет, но там ощущается твоя сила и труд, — признался Кузя, и вскоре, стоило нам дойти до построек в лесу, принялся обнюхивать каждый их уголок. Я же, открыв коптильню, первым делом протянул руку к щуке, которая пахла просто умопомрачительно. Оторвав себе небольшой кусок, я принялся с аппетитом его уминать и поделился вторым с материализовавшимся рядом домовым, который смотрел на меня с восторгом в глазах.

— Ты много трудился, чтобы её приготовить, — прокомментировал он своё состояние. — В ней хорошая энергия.

Рыба оказалась весьма вкусной, хотя соль и приправы явно сделали бы её более насыщенной.

«Двух карасей возьму на обед. Поделюсь с Агапом. Вдумчиво продегустирую и разузнаю о ценах на подобный товар. Силы ко мне вроде как вернулись, но лучше не рисковать. Сегодня побудем без улова. Буду придерживаться плана и восстанавливаться».

Копчёная рыба, как я и ожидал, привела старика в восторг. Он долго хвалил мои кулинарные таланты, а вопрос о цене такого товара заставил его задуматься.

— Даже и не знаю. Весной и осенью подобный карась, на два фунта, будет стоить копеек десять-пятнадцать. А вот за копчёного можно просить гораздо больше.

«Значит, вес в два фунта — это примерно килограмм», — сделал вывод я и уточнил:

— А щука?

Старик даже цокнул языком от возмущения, услышав мой вопрос.

— Щука — это большая ценность! Её по двадцать копеек можно отдать сырую, а копчёную — за все шестьдесят! И это я тебе про мелкую говорю. Про большую и думать страшно! Такие деньжищи!

«Вот и хорошо, — мысленно порадовался я открывающимся перспективам. — Теперь нужно подумать, как выбить себе выходные у старосты, а в идеале добиться уменьшения барщины до четырёх дней, безопасно добраться до города с припасами и как-то вернуться в село не ограбленным местными бандитами или слишком хитромордыми покупателями. Ах да, список всего необходимого тоже надо составить. Может, если я избавлюсь от большей части денег, то мне будет уделено меньше внимания?»

Остаток отдыха мы с Кузей следили за тем, как дед Агап очень быстро и профессионально делал небольшую, но красивую корзинку литров так на двадцать. Я старательно, пусть и неуклюже, пытался повторить за ним плетение, и что-то даже получалось, однако благодаря помощи домовика, впитывающего новые полезные знания словно губка и применяющие их с огромной скоростью, мой экземпляр оказался лишь немногим хуже, чем у старика.