Убедившись, что все готовы, он поднес кулак к моему лицу и уронил мяч так, что тот ударился о край площадки, а потом покатился к фигуркам посередине. Артур завладел мячом раньше меня, сделал передачу двум нападающим и забил меньше чем за десять секунд.
– Хорошая попытка манипуляции, но я слишком быстр, – бросил он Тома.
– Подождите-ка, у нас есть право использовать наши способности? – спросила я.
– Ну да, иначе это было бы отстойно, – рассмеялся мне в ответ Габриэль.
Игра возобновилась, и хотя поначалу мне было трудно втянуться, в конце концов я приняла новые правила и без колебаний отбивала мяч, когда это было необходимо, часто прямо за секунду до того, как тот попал бы в наши ворота. Это оказалось веселее, чем я думала. Через десять минут мы набрали семь очков против трех, и за каждый забитый гол Тома устраивал нелепый танец, от которого все смеялись.
– Это нечестно, она Избранная, – пожаловался Артур, когда я забила победный гол.
– Ах да, кажется, это ты что-то там говорил про мое сокрушительное поражение, – усмехнулась я.
Во втором раунде осталось всего четыре команды, и мы играли против «Герлз-бэнд» – команды Клары. Я была очень смущена оказаться с ней лицом к лицу, тем более что она избегала моего взгляда. В голове постоянно вспыхивали образы того моего срыва, что мешало сосредоточиться на игре и дало нашим противникам возможность опередить нас на пять очков. Она не стеснялась применять ко мне манипуляции или использовать телекинез на мяче; я же, в свою очередь, не могла делать то же самое. Я боялась, что снова накалю ситуацию. Ее присутствие напоминало мне, что иногда я не контролировала себя.
– Давай, Анаис, – подбодрил меня Тома, видя, что я не так продуктивна, как в первом раунде.
Это было невозможно: мои мысли витали где-то в другом месте, и я даже в конечном счете стала задаваться вопросом, не манипуляции ли Клары вывели меня из равновесия. Но когда я попыталась противостоять ей, она отправила мяч в наши маленькие ворота, забивая последний гол.
– Вам повезло, – прокомментировал Тома, когда Клара начала прыгать на месте.
– В следующий раз выберешь напарника получше, – ответила она ему резко.
Ее фраза стала для меня пощечиной, и я была не единственной, кто заметил неприкрытый сарказм. Окружающие ученики прервали разговоры, Клара же продолжила смеяться над своей репликой. На мгновение я спросила себя, должна ли отреагировать на это или следует просто сделать вид, что ничего не произошло, но, увидев, как Тома вспыхнул, я выпалила самое обидное, что пришло в голову:
– Я знаю, что ты воздействовала на меня, Клара… Но, если честно, я позволила тебе это, потому что боялась, что ты позвонишь папочке, если я снова одолею тебя.
Только после того, как мои слова прозвучали вслух, я осознала, насколько сглупила.
– П-прости? Что… что ты только что сказала? – она заикнулась, сделав вид, что не поняла.
Я не могла повторить этого, но знала, что она все прекрасно расслышала. Ее руки все еще лежали на черных ручках стола, но она сжала их так сильно, что костяшки пальцев побелели.
– Успокойся, это всего лишь игра, – вмешалась какая-то девушка, чувствуя, что все грозит обернуться неприятностями.
Она совершенно права: если я сейчас же не успокоюсь, то потом очень сильно пожалею. И все же я не могла этого сделать. Я осталась на месте, выдержав угрожающий взгляд Клары и размышляя, должна ли я отступить или, наоборот, противостоять ей. К счастью, у меня больше не было времени думать об этом, потому что рука Тома легла мне на спину и увела подальше.
– Все слышали? Она угрожала мне!
Пока Клара разыгрывала жертву, Тома вывел меня из зала. Я яростно сжала кулаки.
– Она со своими тараканами, но не злая.
Я не ответила ему. Почему эта девушка так легко выводит меня из себя?
– Надеюсь, из этого вечера ты не только это запомнишь, но и прекрасно проведенное время с нами, – продолжил он.
– Да, было здорово.
Это было искренне. Даже если этот вечер закончился на плохой ноте, он был одним из лучших, которые я здесь провела. Я хорошо посмеялась и была рада, что смогла пообщаться с другими людьми.
– Это главное.
Мы направились в холл, где я объявила Тома, что пойду наверх спать. Он взглянул на свои часы, очевидно отметив, что еще рано, но не возразил. Напротив, он даже проводил меня, пытаясь снова вызвать у меня улыбку своими шуточками. Я оценила его усилия и уже в более легком настроении поднялась на этаж для девочек.
Но когда он уже собрался уходить, я вспомнила слова Алисии и Гюго. Как можно ненавидеть такого хорошего парня?
– Кстати, Тома, могу я тебя кое о чем спросить?
– Да, давай.
– Это насчет Гюго…
Его мышцы напряглись, и теплая атмосфера тут же исчезла. Похоже, он не хотел слышать вопроса, поэтому я продолжила прежде, чем он остановил бы меня:
– Ты думаешь, он мог поцеловать Алисию?
– Он поцеловал Алисию, – поправил парень.
У меня не было желания строить из себя добрую самаритянку, но я чувствовала необходимость докопаться до истины. На самом деле, не знаю почему, но я была совершенно уверена в том, что Гюго не имеет никакого отношения к тому, в чем его обвиняет Тома.
– Я думаю, что кто-то использовал метаморфозы и, возможно, даже манипуляции, чтобы поцеловать Алисию под видом Гюго.
Он нахмурился, не убежденный моими догадками. Я поблагодарила себя за то, что не призналась ему, что подозревала именно его в том, что он таким образом захотел проверить Алисию. С учетом вечера, который я только что провела в его компании, у меня стало меньше сомнений на этот счет: Тома не казался мне настолько коварным.
– Послушай, я знаю, что тебе нравится Гюго, но…
– Нет, это не имеет никакого к этому отношения, – отрезала я. – Меня не волнует, что происходит между вами, это просто мои мысли. Тебе не обязательно учитывать это, я просто хотела об этом сказать, потому что провела с тобой хороший вечер.
Тома сразу расслабился. Он провел рукой по своим каштановым волосам, глядя на меня улыбающимися глазами. Я не могла не заметить, что он излучал приятную уверенность, и его обаяния было достаточно, чтобы большинство девочек в этой школе растаяли. Гены этой семьи чертовски хороши.
– Я тоже хорошо провел вечер, и нам лучше закончить на этом: мне не очень хочется говорить об остальном… Но спасибо, что высказала свое мнение, я возьму на заметку.
– Да не за что! Ну, что ж… Спокойной ночи, месье Я-ужасно-танцую!
– И тебе тоже, мадемуазель Я-собираюсь-сокрушить-тебя-так-что-ты-будешь-плакать-всю-ночь.
Я подавилась смехом, корча ему лицо, а потом оставила его и направилась в свою комнату.
Глава 24
Глава 24
Вэто утро атмосфера в столовой показалась мне намного более спокойной, чем обычно. Никто не заметил меня: когда я прошла мимо двух распашных дверей, все выглядели сосредоточенными на своем завтраке. Алисия, которая решила последовать примеру остальных, по-прежнему предпочитала есть с учениками своей ступени. Не знаю, злится ли она на меня по-прежнему, но, направляясь к буфету, я не спускала с нее глаз, ожидая, что она оторвется от своей тарелки и объяснит мне, что я пропустила. Когда ее взгляд наконец встретился с моим, она просто едва заметно кивнула мне и отвернулась. Я почувствовала, что что-то не так, но, по крайней мере, она, кажется, оправилась от своих вчерашних эмоций. Наложила себе в буфете еды и направилась к Гюго.
Он заметил мое присутствие только тогда, когда я придвинула стул ближе к нему, но его лицо осталось бесстрастным.
– Привет, Гюго.
– Привет, – пробормотал он.
Я рассматривала его, пока устраивалась на стуле: он стал казаться еще более хмурым, чем обычно, а глаза его были подведены темными кругами. Его молчание навело меня на мысль, что он так и не смог смириться с тем, что я провела вечер с Тома, а не в его компании.
– Ты злишься?
– С чего бы мне злиться?
– Я не знаю, вчера ты выглядел немного расстроенным, но, надеюсь, я ошибаюсь.
Он вздохнул и провел рукой по волосам, взъерошивая их.
– Так и есть, – кивнул он. – Мне не слишком нравится, что ты проводишь время с Тома, но ты вольна делать то, что хочешь… И потом, у меня сегодня есть чем заняться, так что мне все равно.
Если он хотел задеть меня, то ему это удалось. То, что он отодвинул меня на второе место в своих планах, вызвало у меня ком в горле, но труднее было слышать этот его тон – сухой и резкий. Наверное, это был его способ сказать мне, что следовало бы подумать дважды, прежде чем бросить его ради турнира по настольному футболу.
– А, и что же тебя беспокоит? – сказала я, изображая безразличие.
– То же, что и тебя, полагаю.
Его ответ, который на ответ был совсем не похож, заставил меня нахмуриться. Что он тут устроил? Конечно, он может быть немного обижен, но я чувствовала, что имею право проводить время с кем хочу, не оправдываясь.
– Разве ты не хочешь хоть раз быть со мной откровенен?
– Хочешь сказать, что не в курсе, что сегодня утром прибыл Совет Верховных?
Я резко выпрямилась на стуле. Моя бабушка действительно сообщила мне, что я должна буду встретиться с ними, но не сказала когда.
– Я не знала. Они пришли за мной?
– Ты, безусловно, первопричина, да. Но обычно, когда они куда-то приезжают, это делается очень показательно.
Подбородком он едва заметно указал мне на угол столовой. Я проследила за направлением его взгляда и наткнулась на двух мужчин у входа в темных костюмах. Они стояли прямо, и один из них смотрел на меня. Его непроницаемые глаза вызвали у меня легкую дрожь. Я поспешно отвела от них взгляд.