Стресс-фактор. За полгода до самоубийства Ли Хваён диагностировали рак яичников третьей степени, предупредив, что лечение будет непростым. Этой информацией владел только муж, который не сообщил об этом обратившемуся (сыну). За три месяца до самоубийства у погибшей стали проявляться симптомы депрессии, снизились аппетит и физическая активность. Ли Хваён также жаловалась на острую боль в животе. Осознание того, что вероятность излечения довольно низкая, вероятнее всего, привело к развитию депрессии. Предполагается, что погибшая отказалась от медицинского лечения по материальным соображениям. Женщина часто говорила мужу: «Позаботься о сыне», таким образом намекая на самоубийство. Учитывая привязанность Ли Хваён к семье, которая сформировалась еще в детстве, она не смогла рассказать сыну о своем недуге и финансовых трудностях.

Заключение. За полгода до самоубийства Ли Хваён диагностировали рак яичников третьей степени, но она отказалась от лечения. Физическая и душевная боль спровоцировали сильный стресс. Предполагается, что чувство вины за причинение неудобств семье также стало причиной непреодолимого стресса, что впоследствии привело к самоубийству.

План профилактики. Для предотвращения самоубийств среди пожилого населения необходимо внимательно изучать проблемы, с которыми эти люди сталкиваются, особенно там, где требуется активное медицинское вмешательство. Необходимо также предоставлять как медицинскую, так и психологическую поддержку нуждающимся.

<Приложение_консультация 1>

<Приложение_консультация 2>

<Приложение_медицинская карта>

<Приложение_заключение патологоанатома>

* * *

Стоял теплый весенний день. Небо чистое, без ветра и пыли. Сын Ли Хваён посетил Центр, чтобы узнать результаты психологической экспертизы. Услышав его шаги, Чиан, как всегда, распылила освежитель воздуха и поправила одежду. Когда Ким Намчжин расположился на диване и взял чашку чая, Чиан начала разговор:

– Наконец-то хорошая погода!

– Да…

– Как вы себя чувствуете?

От одного лишь вопроса его глаза заблестели от слез. Возможно, видеть, как плачет взрослый человек, приходится нечасто, но здесь это было нормой. Я сидел в углу и пытался расслышать, о чем они говорят.

– Я удивился… Подумать даже не мог… и поверить.

– Это отчет о психологическом вскрытии.

Чиан протянула ему результаты, которые подготовила лично. Сану сказал, это была ее обязанность, но я все равно мог читать содержимое, пока печатал документы. Однако Чиан не рассказала мне подробности того разговора с Ким Ханму, и мне стало любопытно.

– Мама, как же так?..

Сын погибшей вцепился в бумаги обеими руками, не сдерживая слез. Даже издалека я видел, как они капают на бумагу. Чиан выглядела грустной – не такой, как при разговоре со мной. Теперь на ее лице было сочувствие.

– Недуг вашей матери, похоже, забирал все ее силы. Она просто не хотела быть обузой для своей семьи, – тихо проговорила Чиан.

– Мама…

Он плакал навзрыд. Неужели терять близкого человека настолько больно? Я ведь когда-то тоже оставил свою семью. Печаль прошлого уже давно стерлась. Но Чиан явно хорошо помнила тот день. Ее глаза были полны грусти. А мужчина, возможно, даже больше удивлялся, чем грустил. В воздухе, наполненном человеческим горем, послышались чьи-то шаги.

Колокольчик зазвенел, и дверь открылась. Когда я повернул голову, чтобы узнать, кого еще принесло, я увидел Ким Ханму. Такому неожиданному гостю я искренне удивился. Но, кажется, его сын был поражен куда больше.

Чиан была спокойна, будто знала о его приходе. Она подошла ближе, взяла его за руку и предложила сесть рядом с сыном. Его выражение лица все еще было жестким. Что он здесь делает? Как он сюда попал? Пока мы задавались всеми этими вопросами, Чиан объяснила:

– Я пригласила вашего отца. Думаю, вам есть о чем поговорить.

Ким Ханму даже не посмотрел на сына, который, казалось, меньше всего хотел, чтобы его видели заплаканным. Я все еще не понимал, как Чиан удалось привести сюда отца, и просто наблюдал за ситуацией.

– Мы проведем заключительную консультацию.

– Разве мы ее уже не проводили? – удивленно спросил сын.

Такого никогда не происходило, и я не понимал, что Чиан задумала. Улыбнувшись, она ответила:

– Этот разговор не будет записан, все будет максимально конфиденциально. С этого момента мы будем говорить о Ли Хваён. Вместе с вашим отцом. Господин Ким, вы готовы?

Сын окинул отца суровым взглядом, тот еле заметно кивнул головой. Ким Намчжин повернулся, словно ему было неловко от себя самого. Но Чиан это не смутило, и она продолжила задавать вопросы:

– Каким человеком была Ли Хваён?

– Она была хорошей женой. Она так вкусно готовила суп из домашней соевой пасты[13]. Положить туда было особо нечего, но она всегда умудрялась раздобыть где-то мелкие креветки. Даже на день рождения вместо супа из водорослей миеккука она готовила твенчжан ччигэ. Его же, когда кто-нибудь болел. Когда мы только поженились, таких кулинарных навыков у нее не было. Наверное, она расстраивалась и поэтому стала больше интересоваться этим. Мне нравилось звонить ей по дороге домой и спрашивать: «А что у нас сегодня на ужин?»

– Пап…

Сын с недоумением взглянул на него. Когда он рассказывал про свою жену, его было не узнать. Не знаю, что произошло за это время, но в нем точно что-то поменялось.

– Вы тоже расскажите нам. Какой была Ли Хваён?

Намчжин растерялся. Он все еще сидел к Чиан спиной, а его взгляд был таким же тяжелым. Но спустя некоторое время он заговорил:

– Мне тоже нравился ее суп. Может, поэтому она готовила его так часто. Иногда на день рождения я хотел поесть что-то другое, но мама всегда готовила только его. Может, это было все ради папы.

Слезы текли по его щекам, но теперь он улыбался. Отец взглянул на сына и медленно положил свою морщинистую руку поверх его. Теперь им были не нужны слова.

– Можете рассказать нам свое самое яркое воспоминание о ней?

– В детстве мы все вместе ходили в поход. Отец разжигал костер, а мы с мамой купались в ручье. Вода была такой ледяной, что я весь трясся, но затем отогревался у огня. А потом мы просто веселились. Мама… была такой счастливой.

– А у вас какое?

– Когда я впервые ее увидел, она была просто прекрасна. Молода, жизнерадостна. А когда она улыбалась, ее глаза превращались в полумесяцы. Вернувшись в тот день домой, я не мог ее забыть. Мне хотелось видеть эту улыбку до конца своих дней. Хотел бы я провести с ней больше времени…

– Да. У нее была прекрасная улыбка.

Чиан сидела молча и больше не задавала вопросов. Я тоже наблюдал за ними, задержав дыхание. Повисла неловкая тишина. Но через время они обменялись еще парой фраз.

– У мамы еще была привычка. Она всегда стучала по столу рукой, когда смеялась. Иногда и нам доставалось.

– Бывало.

– Тебе ведь это нравилось.

– Ага.

Я наконец понял, зачем Чиан пригласила отца. Необходимо было обсудить не смерть матери и жены, а моменты, проведенные вместе при жизни. Скорбь помогает смириться со смертью. Нужно рассказывать о своих чувствах и помнить только хорошее.

Они продолжали разговаривать о ней. Отец не убирал руку, а в конце разговора сын положил свою поверх руки отца. Они опустили головы и расплакались.

– Пожалуйста, не отдаляйся от меня, пап. Я не могу потерять и тебя.

– Хорошо.

Наконец они договорились и преодолели стену, разделявшую их. На лице у Чиан появилась вера в то, что теперь отец с сыном не будут замалчивать проблемы. Она была довольна проделанной работой.

– Счастливого пути! Будьте осторожны.

Чиан вышла проводить гостей. В этот раз сын помогал отцу аккуратно спуститься по лестнице. А я тихо наблюдал за ними со стороны. Когда они вышли, я посмотрел в окно. Там под синим безоблачным небом пожилой мужчина медленно шел под руку со своим сыном. На их плечах лежал груз смерти и печали.

– Именно для этого мы делаем психологическую экспертизу? – вдруг спросил я у Чиан.

– Это необычный случай. Но не ты ли сказал, что наша работа – это помогать людям, которые остались совершенно одни? Поэтому мы и выясняем причины самоубийств и пытаемся предотвратить новые случаи. Так ведь? Теперь ты понял?

– Видимо, да.

– Все хорошо, что хорошо кончается.

Чиан потянулась. Она выглядела расслабленной. У меня же стало тяжело на душе. Я ведь никогда раньше не задумывался о том, какая у сестры непростая ноша. Она была не обычным офисным работником. Я не мог понять, что чувствую, но что-то давило в районе солнечного сплетения.

Чиан боролась с тем, что мне было не дано разглядеть. Интересно, каково это – быть такой, как она?

* * *

Я нашел эту запись примерно через месяц. Чиан была в командировке, а я занимался документами. Я внимательно слушал одну из записей, но вдруг во всем офисе отключилось электричество. А когда я снова включил компьютер, все записи пропали.

– Не может быть…

Надо было срочно что-то придумать. Не могу же я заставить людей проходить консультацию заново. Может, сохранились резервные копии? Нужно проверить. Такое случалось не раз, когда я работал в фирме, поэтому я четко знал план действий. Среди восстановленных записей была одна, в названии которой были только цифры.

«01:48 13.05.2023»

«01:48 13.05.2023»

У Чиан было четкое правило. Все файлы сохранялись под именем погибшего. Видимо, безымянная запись указывала на дату. 13 мая. Я пытался вспомнить, что же произошло в тот день. Точно, телефон. Нужно посмотреть, входящие и исходящие вызовы. Именно 13 мая Чиан ни с того ни с сего позвонила мне среди ночи. Я вспомнил, как она тогда сказала, что провела консультацию с Ким Ханму и сама разберется с записью. Она ошиблась с названием? Я восстановил файл, переименовал его и воспроизвел. Качество записи было плохим, но я разобрал голос Чиан.