– Еще не зажила? – понял он.

– Пока не особо, – вынуждена была признать я.

«Давайте уже к делу перейдем», – хотелось поторопить мне. Эти светские разговоры о самочувствии начинали меня нервировать. Зачем он вообще это делает? Все равно не выйдет убедить меня в своей человечности.

– У нас с вами индивидуальное занятие. – Ректор принялся перекладывать бумаги, расчищая стол.

– Я в курсе, – мне все же не удалось сдержать язвительность.

Он тем временем открыл ящик стола и достал оттуда плоскую коробку. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что передо мной. Игра стихий.

Меня бросило в жар, а ректор произнес:

– Сыграем, мисс Брайн?

Я встретилась с ним взглядом. Значило ли это то, что он таким образом признает правоту моих подозрений? Иной причины я не видела. Это он был тогда в «Черных костях».

– В этом будет заключаться наше индивидуальное занятие? – Я приняла его негласное признание. Но что дальше?

– Я думаю, вас беспокоит судьба ваших друзей, – ответил ректор. – Ведь по правилам за вашу провинность следует наказать и их.

– Вы уже говорили это. – Я украдкой вытерла вспотевшие ладони о ткань юбки.

– Я предлагаю сыграть на это наказание. – Ректор раскрыл игру и достал фишки. – Если выиграю я, наказание будет жестким. Победа останется за вами – наказание отменяется. Вы согласны?

– А вам требуется мое согласие? – слабо усмехнулась я. Хотя предложение было заманчиво, надо признать.

– Формальности никто не отменял, – мне показалось, он тоже усмехнулся.

– Надеюсь, игра без магии? – все же уточнила я. – В противном случае мой проигрыш – дело одной секунды.

– Без магии, безусловно. Я не настолько бесчестный. Какие стихии предпочтете?

– Огонь-металл, – ответила я без раздумий.

– Ожидаемо. – В его глазах мелькнула насмешка.

Не прошло и минуты, как все шарики были расставлены на игровом поле.

– Огонь, как всегда, ходит первым, – сказал ректор.

Я задумалась над ходом. Без магии нужно было рассчитывать только на логику. Я осторожно передвинула красный шарик в сторону белого «воздушного». Ректор в свой ход прикрыл его «водным».

Мы играли медленно, в полной тишине. Вначале я волновалась, боясь ошибиться, ведь на кону стояла судьба однокурсников. Но после нескольких удачных ходов вернула себе уверенность и даже вошла в азарт. Неожиданно без магии мы с ректором оказались достойными соперниками. Из-за маски я не могла считывать его эмоции по мимике всего лица, оставалось только следить за взглядом и движением бровей, лба. Но и этого хватало, чтобы уловить его удивление или замешательство.

– Да! – я все же не сдержала радости, когда отправила один из его белых шариков в сброс. Фишек на поле оставалось все меньше, и игра становилась напряженнее.

– Не думайте, что умнее меня, мисс Брайн, – сейчас в голосе ректора звучали нотки мальчишеского бахвальства. Он быстро провел голубой шарик по полю, лишив меня двух красных.

– Демоновские кальсоны! – вырвалось у меня в сердцах.

В ответ я неожиданно расслышала тихий смех. Ректор даже откинулся на спинку своего кресла и потер пальцами переносицу, пытаясь успокоиться.

– Это вы в портовом пабе нахватались таких выражений, мисс Брайн?

– И не только таких, – парировала я невозмутимо.

Сейчас мне было не до смущения. Я раздраженно прищелкнула языком и сосредоточилась на поле. И тут меня осенила гениальная мысль, как можно пойти дальше. И я разом сбила с поля три главных шарика противника: два голубых и один белый. Его безвыигрышное положение тем самым становилось почти фатальным. Ректор резко подался вперед, его бровь напряженно изогнулась. В этот раз он думал дольше обычного. Сделал наконец ход, который тем не менее никак не изменил ситуацию.

В ответ я походила уже своими шариками, снова оставив его без одной фишки.

– Сдавайтесь, господин ректор, – произнесла я, с трудом сдерживая ликование.

– Что ж… Вынужден признать, что вы выиграли, мисс Брайн. – Он протяжно вздохнул.

Я самодовольно улыбнулась. Но вдруг вспомнила, где и с кем нахожусь, и улыбка на моем лице растаяла. Я действительно так увлеклась любимой игрой, что на время забыла предшествующие ей обстоятельства. Во взгляде ректора тоже пропали огоньки азарта, и в них вернулась холодная отрешенность. Мне показалось, что даже в кабинете стало прохладнее.

– Значит, наказание отменяется? – осторожно уточнила я.

Ректор кивнул:

– Я держу свое слово. – И он стал собирать игру.

Я бросила взгляд на часы на стене. Прошел уже час, как я здесь. Интересно, на этом «индивидуальное» занятие окончено?

– Я могу идти? – набравшись решимости, спросила я.

– Постойте. – Ректор поднялся и прошел к узкому шкафу, открыл дверцу. – Подойдите сюда.

Я нерешительно приблизилась. Ректор между тем достал керамическую баночку, похожую на маленький горшок, снял крышку. Внутри оказалась белая мазь.

– Помажьте укус змеи, так быстрее заживет, – предложил он. – Странно, что лекарь не проследил за этим.

– После того как меня выписали, я сама не говорила ему, что меня это беспокоит. – Мне не хотелось особо жаловаться на Флайта. Как человек он был мне симпатичен. –  Да и лекарю сейчас, кажется, не до меня… – это замечание я произнесла уже умышленно, желая посмотреть на реакцию ректора. Но ее не последовало. Он просто ждал, когда я воспользуюсь мазью. Тогда я торопливо зачерпнула немного и нанесла себе на шею. – Спасибо.

Ректор снова не ответил и молча закрыл баночку. Когда он ставил ее обратно, мой взгляд случайно зацепился за небольшое хрустальное блюдо на одной из полок. В ней лежали конфеты в зеленой обертке. Точь-в-точь такие же, какими угощал меня Данте.

– Теперь вы свободны, мисс Брайн, – объявил ректор, захлопывая передо мной шкаф. – О времени следующего занятия я извещу вас.

Я кивнула и поспешила покинуть кабинет. Теперь у меня из головы не выходили конфеты в зеленой обертке.

Глава 20

Глава 20

К следующему утру я почти убедила себя, что конфеты Данте умыкнул у ректора тогда же, когда и карты. На него, авантюриста, это было очень похоже. Я даже улыбалась, думая об этом. Вот только о нем самом по-прежнему не было ничего слышно.

На первой лекции у Драга я попыталась задать вопрос о природе иссушения. Наставнику он явно не понравился. На его щеках заходили желваки, прежде чем прозвучал ответ:

– Эта тема в программу обучения не входит. Иссушение – специфическая магия, сложная для понимания.

– И все же, есть способы от нее защититься? – не отступала я.

– Следить за собой, своими вещами и… словами, мисс Брайн, – пригвоздил меня взглядом Драг и поспешил перейти к заданиям на следующее занятие.

Прозвучало это как угроза, и мне стало несколько не по себе. Неужели он и правда замешан в иссушении Орвала?

На занятии миссис Фрог я всеми силами пыталась выделиться не с лучшей стороны. Отвечала невпопад, беззастенчиво критиковала нежно любимый ею домострой, под конец умышленно криво завязала мужской платок на манекене. Лицо наставницы все время сводило судорогой, взгляд метал молнии, однако желанного наказания от нее так я и не получила. И только чуть позже поняла почему: мое официальное освобождение от лекаря на любые физические нагрузки будет действовать еще как минимум неделю. То есть, чтобы попасть в библиотеку, мне следует ждать не меньше семи дней. При других обстоятельствах можно было только радоваться своей неприкосновенности, но сейчас меня она только расстраивала.

Перед обедом я снова заглянула под лестницу, намереваясь оставить очередную записку для Данте. Запустила руку за ящик, но вместо кучи своих старых посланий обнаружила только одно. Я достала его на свет – и сердце пустилось вскачь от радости. Это был ответ от Данте! «Сегодня в восемь на нашем месте», – всего шесть слов, но они просто окрылили меня. Послание не было подписано, однако сомнений в том, от кого оно, у меня не было.

Я еле дожила до вечера.

От Вайолетт, как всегда, не укрылось мое взволнованное состояние.

– Неужели тот парень объявился? – сразу поняла она.

– Только никому ни слова, – взмолилась я.

– Можно было и не напоминать, – хмыкнула подруга. – Только не забудь спросить, где он пропадал столько времени и почему не побеспокоился навестить тебя.

– Конечно, спрошу. Только, уверена, у него найдется и на это причина, – ответила я, подавляя вздох. – У него всегда на все есть ответ.

На башню я почти летела. Радость от предстоящей встречи с Данте перемежалась с обидой на такое долгое отсутствие и игнорирование моих просьб. И все же, увидев его на крыше, живого и невредимого, я едва сдержалась, чтобы не броситься к нему на шею.

– Ну привет, – сказал он. На его губах играла вроде бы обычная усмешка, но глаза оставались какими-то напряженными.

– Значит, я все же не сошла с ума и ты мне не померещился там, в клетке у орктикуса, – улыбнулась я, прикладывая руку к сердцу и пытаясь выровнять дыхание. – Это ведь был ты? Ты спас меня из огня?

– Тебе не померещилось, – Данте продолжал усмехаться. – Жаль, что наш побег закончился вот так.

– Почему ты вернулся? – поинтересовалась я уже серьезно. – Ты не дошел до конца? Что-то случилось?

– До конца не дошла ты. И я не мог все так бросить и не узнать, что с тобой случилось. – Он опустил глаза, потом присел на выступ. – И я не ошибся. Ты действительно попала в беду.