– Ох, Данте… – Я села рядом на самый край. – Мне жаль, что так вышло. Я должна была бы сказать, что тебе не следовало возвращаться, но… Я рада, что ты это сделал, – призналась я. – Понимаю, звучит эгоистично, но… Прости. Ты так долго к этому шел… А я все испортила.

– Разве ты по своему желанию решила вернуться и бросить меня? – Он хитро прищурился.

– Нет. Конечно, нет, – торопливо ответила я. – Меня догнал ректор. Ума не приложу, как он узнал обо всем! А потом еще и эта призрачная змея… Тебе она не встретилась по пути?

– Нет. – Данте озадаченно нахмурился.

– А мне вот встретилась. – Я потерла шею. От чудодейственной мази ректора ранка почти прошла за ночь, но я по привычке все равно раз за разом трогала ее. – К счастью, ректор убил ее. Он сказал, что в это время года она уже должна впасть в спячку, но почему-то пока бодрствовала. Я переживала, что и ты на нее напорешься.

– Нет, я без происшествий прошел весь путь до подножия горы. Похоже, все беды достались тебе. – Рука Данте на миг приподнялась, будто он собирался прикоснуться ко мне, но упала обратно на колено. – А потом ректор отправил тебя к орктикусу в наказание, так?

– Не ректор, а Траст, – поправила я и тут же удивилась тому, как это прозвучало: словно я оправдываю ректора.

И Данте тоже это почувствовал, потому что его бровь насмешливо взлетела вверх, и он уточнил:

– Ты защищаешь ректора?

– Нет, конечно, нет, – торопливо ответила я. – Но… Знаешь, на мой взгляд, хуже Траст нет никого. И вообще, ей от ректора досталась взбучка за то, что она отправила меня к орктикусу. Так что… Даже для него поведение Траст – это уже слишком. И потом… Он беспокоился о моем самочувствии. Не знаю, конечно, почему… И мазь дал для раны…

– То есть тебе уже нравится ректор? – уколол меня Данте, и я вспыхнула.

– Не говори глупостей! Просто… Временами он странный, точно противоречит сам себе. И ты, кстати, недалеко от него ушел. – Теперь я в упор посмотрела на парня. – Ты вернулся в замок в ту же ночь, что и я. Где же ты был все эти дни? Почему только сегодня откликнулся на мой зов?

Данте криво улыбнулся:

– Мне надо было залечь на дно после всего. Прости.

Мы несколько долгих секунд смотрели друг другу в глаза, и я все же сдалась. Приняла этот короткий ответ и решила больше ничего не спрашивать. Сегодня Данте был не похож на себя, будто нервничал из-за чего-то. Возможно, у него и правда проблемы, о которых ему не хотелось говорить. Только бы они не были связаны со мной.

– У меня есть еще кое-что тебе рассказать. Очень важное. Я никому об этом еще не говорила, – перешла я к другой волнующей меня теме. – И не знаю, стоит ли.

– Что стряслось? – Его брови озабоченно сошлись на переносице.

– Когда я лежала в лазарете, на вторую ночь туда же принесли моего однокурсника Орвала Рэнделла. Он оказался иссушен, – поделилась я. – И, похоже, ректор с наставниками собираются это скрыть. Я тогда притворилась спящей, но слышала все, о чем они говорили. Думала, наутро об этом всем сообщат, но вместо того меня спешно выписали, отправили долечиваться в общежитие, а студентам, которые спрашивали об Орвале, сказали, что у него опасный вирус или что-то вроде того. И вот уже третий день пошел, а правды никто не знает. Я же… Я тоже как-то смалодушничала и пока никому из своих друзей не рассказала, даже соседу по комнате Орвала, а он волнуется за него. И я не знаю, что мне делать, Данте. Мне страшно за Орвала. Страшно, потому что подобное произошло в этой Академии, а это значит, что виновник находится где-то рядом…

– Не обязательно, – ответил Данте, задумавшись, и принялся теребить на запястье тонкий кожаный браслет, которого я раньше не видела. – Иссушение можно сделать и на расстоянии.

– Ты что-то знаешь о том, как делается это заклятие? – встрепенулась я.

– Совсем немного, – покачал он головой. – Лишь то, что не обязательно быть рядом с объектом, на кого направлена магия иссушения. И то, что воздействие можно сделать разной интенсивности, например, более или менее быстрая потеря магических сил.

– А куда перетекает эта магия?

– Полагаю, она также заключается сосуд, подобный тому, куда поместили нашу магию во время консервации. Консервация сама по себе более упрощенная версия иссушения, с нанесением меньшего ущерба на организм мага.

– А что, если магия уже в сосуде? Законсервирована, как наша. Иссушение провести легче?

– Не знаю. – Данте снова медленно покачал головой.

– Мне страшно, что все мы, у кого нет магии, под ударом. Совершенно беззащитны, – призналась я.

– Полагаю, не больше, чем те, у кого она есть. – Задумчивый взгляд Данте был устремлен куда-то вдаль.

– Я подозреваю Драга, – сказала я. – Он подозрительно себя ведет, и у него есть свободный доступ к нашему пламени. Да и он точно знает, как ее извлекать. Даже на сегодняшней лекции, когда я спросила его об этом, он не стал отрицать. Просто осадил меня и ушел от ответа.

– Ты спросила его об этом прямо? – Данте удивился.

– Да. А что еще делать? – Я пожала плечами. – Я не могу просто сидеть и ждать, что будет дальше. Мне нужна информация. С информацией всегда спокойнее.

– И все же будь осторожна.

– Как думаешь, стоит рассказать моим одногруппникам? Предупредить их? – не унималась я.

– Не спеши. – Данте вернулся в реальность из своих мыслей и серьезно посмотрел на меня. – Не стоит пока сеять панику.

– А если это повторится?

– Тогда будем смотреть по обстоятельствам. – Он потер подбородок и снова ушел в себя.

Мы несколько минут просидели в молчании, наконец я осмелилась поинтересоваться:

– Ты чем-то расстроен?

– Просто устал. – Он слабо улыбнулся. – Не бери в голову.

И все же я чувствовала, что это ложь. Мне хотелось его поддержать, но я не знала как. Да и вообще наша встреча происходила не так, как я себе представляла. Раньше все было по-другому.

Я не знала, что на меня нашло. Что дернуло сделать то, что я сделала потом. Это был порыв, наваждение. Я сама не поняла, как потянулась к Данте. Он повернулся, и наши лица оказались совсем близко. И я поцеловала его. Сама. Первая. Опыта в этом у меня не было никакого, поэтому я просто прижалась губами к его губам. Не знаю, чего ожидала в ответ. Наверное, тоже поцелуя, захлестнувшей нас обоих страсти… Или что там еще пишут в романах о любви? Но вместо этого, к моему ужасу, Данте отшатнулся. А та гамма чувств, которая вспыхнула в его глазах, заставила меня вскочить на ноги. Он был растерян, испуган, озадачен, но только не рад. Да он, кажется, был вовсе в панике!

Такого стыда я не испытывала еще никогда!

– Прости, – выдавила я из себя. – Это случайно. Прости…

Но любые мои оправдания звучали бы сейчас глупо. Да и Данте не спешил на них как-то реагировать, продолжая сидеть с ошалевшим видом.

Боги, какой позор!

Я больше не могла этого выносить и бросилась прочь с башни. Впрочем, останавливать меня никто не собирался.

Я влетела в свою комнату, всполошив своим видом Вайолетт.

– Что случилось? – сквозь грохот пульса в ушах услышала я ее вопрос.

– Ничего. Просто я слегка опозорилась, – выдохнула я, падая на кровать лицом в подушку. Прохлада наволочки слегка остудила мое пылающее лицо.

– Вы поссорились? – поняла подруга. Кого она имела в виду, уточнять не имело смысла.

– Хуже, – страдальчески отозвалась я. – Но я пока не в состоянии рассказать тебе подробности. Давай позже, хорошо?

– Конечно, – понимающим тоном отозвалась она. – Расскажешь, когда будешь готова.

Все-таки Вайолетт – прекрасная подруга.

Всю ночь мне снился мой позор. Раз за разом я целовала Данте и видела ответный ужас в его глазах. Проснувшись, я все же поделилась всем с Вайолетт.

– Не думала, что он такой невоспитанный! – возмутилась она.

– Это я виновата. Выставила себя развратницей какой-то, – с горечью усмехнулась я.

– Ты поддалась порыву, – отмахнулась Вайолетт. – Понятно, что девушке лучше бы держать себя в руках в таких вопросах, но мужчина куда больше должен держать лицо и помочь сохранить его и той, что действовала под эмоциями. И вообще, этот Данте… На мой взгляд, он сам дал повод тебе надеяться на взаимность, а потом поступил так ничтожно. Девушка влюблена, а он…

Я вздохнула:

– Не уверена, что это любовь. Возможно, я спутала ее с привязанностью и благодарностью. Но от этого мне не менее стыдно за свой поступок. – Я закрыла лицо руками. – Представляю, что он сейчас думает обо мне.

– А ты не представляй! Возможно, он вообще ничего не думает. Или так же сгорает со стыда и винит себя за свое поведение.

– Никогда не думала, что мой первый поцелуй будет таким. – Из меня вырвался истеричный смешок.

– У тебя он хотя бы уже был, в отличие от меня, – хихикнула Вайолетт.

– Сомневаюсь, что ты бы хотела повторить мой опыт, – хмыкнула я.

– Честно? Боюсь, что не хотела бы. – Вайолетт закусила губу.

Ее попытка оставаться серьезной рассмешила меня, а вскоре следом хохотала и она сама. Отсмеявшись, я почувствовала некоторое облегчение. Стыд уже не так разъедал меня, а вчерашний вечер не казался таким уж кошмарным. В конце концов, наш разговор с Данте был вполне продуктивным, испортил его лишь мой заключительный финт.

Но после занятий меня поджидало еще одно событие, заставившее понервничать: место под лестницей, где мы с Данте обменивались записками, полностью расчистили от ящиков и прочих вещей. Как сказал старшекурсник, уносивший последний ящик, это был приказ Траст. Генеральная уборка перед днем Открытых дверей.