Всей нашей группе пришлось ждать окончания ужина, чтобы трапезная опустела и мы могли заняться уборкой. Кухарка оставила нам ведра и тряпки и удалилась, сонно зевая. От нее заметно пахло сидром, а уходя, она чуть не перевернула ведро с водой.

– Кажется, за нами сегодня никто присматривать не будет, – ухмыльнулся Локридж.

– Если для нее такое состояние привычное, тогда я понимаю, почему еда, которую она нам готовит, настолько отвратительна, – отозвалась Мэриан.

– Людей с таким пагубным пристрастием стоит пожалеть, – вздохнула Вайолетт. – Это своего рода болезнь.

– Много тебя жалели, – хмыкнула Мэриан. – Твоя-то болезнь посерьезнее будет, только родители от тебя все же попытались избавиться…

Вайолетт густо покраснела:

– Они желают мне добра.

Мэриан на это закатила глаза, а Локридж поинтересовался:

– Ты действительно не можешь это контролировать?

Подруга уныло покачала головой:

– Но я стараюсь.

– Значит, тебе просто нужно превратить это в достоинство. – Локридж улыбнулся открыто, без всякой издевки. – Например, стать фокусницей. Будешь развлекать народ ловкостью своих рук. Или же… Воровать за деньги. Кстати, это очень прибыльно.

– А тебе это, видно, хорошо известно, – поддела его Мэриан.

– Все возможно, – парень ухмыльнулся. – Да и свести с тем, кто нуждается в подобных услугах, пожалуй, могу. – И он подмигнул Вайолетт.

Та снова покраснела, но ответила вполне весело:

– Пока, пожалуй, воздержусь от таких знакомств. А насчет фокусницы – стоит подумать.

– Полагаю, родители твои от этого точно не придут в восторг, – помрачнела Роуз.

– Роуз, спой нам что-нибудь, – попросила ее я. – Веселее работать будет.

– И то верно, – поддержала меня Вайолетт. – Мы тебя за это точно не осудим, наоборот, будем только рады послушать.

– Что ж… – Роуз со смехом прочистила горло и действительно запела.

Ее нежный голос зазвенел под сводами зала. Песня о находчивой пастушке была знакома всем, последние несколько лет ее не напевал только ленивый. Она была популярна как у простого народа, так и у аристократов, говорят, ее можно было услышать даже у королевы на музыкальных вечерах, поэтому скоро мы все тоже подхватили этот простой мотив, помогая Роуз. Работа и правда начала спориться быстрее, а махать тряпкой и веником стало куда веселее.

Но история пастушки закончилась, и Роуз затянула медленную балладу о проклятом принце. Она была старинной, и слов ее никто из нас не знал. Во всяком случае, мы так думали до момента, пока Роуз не начал вторить наш вечный молчун Виктор Сквай. И пел он тоже невероятно хорошо. Дуэт с Роуз вышел замечательный. Их голоса – мягкий баритон и нежное сопрано – сплетались, словно в танце, чувствуя один другого и дополняя. Исполнение получилось таким пронзительным, что мы перестали работать, заслушавшись, а когда баллада закончилась, все разразились аплодисментами. Виктор театрально поклонился, а Роуз присела в реверансе.

– Не знала, что ты так поешь, – обратилась она после к Виктору.

– Я вообще сомневался, умеет ли он говорить больше двух предложений, – ввернул очередную остроту Локридж.

– Открою тебе секрет: болтовня не всегда признак ума, – парировал ему Виктор с усмешкой, затем повернулся к Роуз и протянул ей сооружение из удлиненной палки, которую венчала пористая влажная губка на пружине, внизу из подобных подручных средств была сделана удобная ручка. – Держи. Так проще протирать эти рамы и балки над окнами.

– Спасибо. – Роуз смущенно улыбнулась.

А Локридж насмешливо вздернул бровь:

– И вот такими изобретениями ты напугал свою родню?

– О нет. Их напугал механический волк, который едва не загрыз пьяного почтальона. Понимаешь, я наделил его датчиком чувствительности к алкоголю, – спокойно ответил Виктор.

– Ты это серьезно? – Теперь челюсть Локриджа поехала вниз от удивления.

– Да, – пожал тот плечами.

– Жаль, что ты не взял его с собой. – Мэриан с остервенением натирала мраморный пол. – С таким волком никакая Траст не была бы страшна.

– И кухарка, – хихикнула Вайолетт.

– Кстати, о кухарке. Пойду-ка я водички поищу в кухне, – прокашлялся Локридж.

– Волка пришлось разобрать, – между тем вздохнул Виктор. – Я решил его доработать, но не успел… Но ничего. Как раз есть время все хорошо продумать. У меня даже есть идея, из чего можно синтезировать ему шерсть. Не отличишь от настоящей.

От меня не укрылся восхищенный взгляд, который бросила на него Роуз. А в следующую секунду из кухни раздался довольный голос Локриджа:

– Хо-хо, смотрите, что я нашел!

Через минуту он сам появился в зале. В руке у него была бутылка вишневого сидра.

– Кажется, это запасы нашей кухарки. Кто хочет?

– Она может обнаружить пропажу, – заметила Даяна.

– И что? Думаешь, пожалуется кому-то? – хохотнул Локридж. – Может, ректору? Уверен, она сама боится, что ее раскроют.

– Лучше бы поесть что-то нашел, – проворчала Мэриан и разогнулась, потирая спину.

– Кстати, там есть и еда, – отозвался Локридж, приноравливаясь к пробке. – Я видел яйца, копченый окорок и овощи.

– Ничего себе, – протянула Мэриан.

– Не сомневалась, что наставники питаются куда вкуснее и разнообразнее, чем мы, – усмехнулась я.

– Давайте я что-нибудь приготовлю, – вдруг несмело предложил Брюс.

Мы все воззрились на него с изумлением.

– Ну конечно, ты ж у нас повар! – хлопнул себя по лбу Локридж, и тот неуверенно улыбнулся. – Конечно, приготовь! Мой желудок просто с ума сходит от голода!

– Только осторожно, как бы не привлечь ненужного внимания, – предупредила я. Хотя мысль о нормальной еде сразу вызвала повышенное слюноотделение. Яичница, окорок… М-м-м…

– Я придумаю, как сделать все незаметнее. – Брюс приободрился. – Ну, я пошел?

– Да-да! А мы тут пока по-быстрому все закончим, – крикнула ему Мэриан. – Осталось немного.

Трапезная и правда была почти убрана, и вскоре мы уже все собрались в кухне, где Брюс заканчивал творить у плиты. На большой чугунной сковородке шкворчал бекон, залитый яйцами, а в большой миске горкой высились порезанные овощи. Брюс между тем взбалтывал салатную заправку и одновременно встряхивал сковороду, чтобы ее содержимое не подгорело и не прилипло.

– Все готово, – наконец сообщил он, переставляя сковороду на стол.

Мы не стали доставать тарелки, похватали только вилки и ели прямо из сковороды и миски, толкаясь и смеясь. Некоторые все же решили поддаться соблазну и угостились раздобытым сидром. Я тоже не удержалась от глоточка – и напряжение, царившее в теле и душе все последние дни, слегка отступило.

– Это был лучший ужин в моей жизни, – простонал Локридж, вычищая сковороду кусочком хлеба.

– Я тоже так думаю, – поддержала его Вайолетт. Они с Локриджем одновременно потянулись вилками к остатку салата в миске, но Вайолетт в последний момент замерла в нерешительности. На что Локридж без тени улыбки убрал вилку и подвинул салатницу к ней. На щеках подруги вновь заиграл смущенный румянец.

– Брюс, спасибо, это было очень вкусно, – я тоже не осталась в долгу. И остальные меня поддержали.

– Я рад, что вас накормил, – скромно улыбнулся Брюс, глаза же его излучали искреннее счастье.

– Я даже готова помыть всю посуду после такого пиршества, – сказала Мэриан.

– Я тебе помогу, – ухмыльнулся Локридж. – Если расскажешь, правда ли то, что говорила о тебе Траст.

Лицо Мэриан сразу стало напряженным, но потом она вдруг решительно произнесла:

– Я и без твоей помощи расскажу.

Мы все замолчали, не зная, как правильнее реагировать.

– Ты ведь о том, что я увела мужа у матери? – Мэриан с грохотом опустила сковороду в раковину, уже наполненную водой.

– Ну, в принципе, да. – Теперь и Локридж выглядел несколько растерянным.

– Этот брак у моей матери уже третий, – начала Мэриан. – Отец мой умер, когда мне было пять. Погиб на охоте. Моя мама осталась богатой вдовой. Второй муж появился, когда мне исполнилось десять. Он был моложе матери на пять лет и любил азартные игры. Наверное, он бы проиграл все наше состояние, если бы его не убили в одном из притонов, где он проводил вечера. Ну а третий раз мать вышла замуж два года назад. Мой второй отчим годился мне скорее в старшие братья, чем отцы. Ему всего двадцать три. И он оказался не меньшим прожигателем жизни, чем предыдущий «папочка». С одним лишь отличием, что прожигал он ее не в карты, а с другими женщинами. Мама же на все закрывала глаза. Она слишком боялась остаться одна. Ее пугали уходящие годы, больше всего она боялась потерять молодость, поэтому и цеплялась за молодых мужей, слепо им доверяя. Даже тогда, когда ее нынешний муж стал приставать ко мне… Однажды она застала, когда он пытался силой поцеловать меня… – голос Мэриан стал совсем бесцветным. – На то, что я при этом вырывалась и царапалась, она не обратила внимания. Зато поверила, когда отчим обвинил меня в том, что это я хотела его соблазнить, притом не первый раз. Меня она даже слушать не захотела. Впрочем, как никогда и не слушала… Вот и вся сказка. Впрочем, вы тоже в праве не верить. Вдруг я все придумала. – И она горько усмехнулась.

– И она сослала тебя сюда? – спросил Локридж.

– Почти сразу же. – Мэриан тряхнула уже чистой сковородой, смахивая воду.

– Это так несправедливо, – покачала головой Вайолетт.

– А кто здесь находится справедливо? – удрученно вздохнула Даяна. – Меня вот тоже никто не захотел слушать. И с чувствами не считался. Полюбила не того – значит, виновна. А то, что у Саймона тоже открылся дар к магии и он собирался пойти учиться… Разве это кого-то волнует? – Ее глаза наполнились слезами от воспоминаний о своем возлюбленном. – Проще нас разлучить. Меня отправить в это место, а его… Я даже не знаю, что они с ним сделали! До сих пор не знаю. – Она закрыла лицо руками.