— Да, это я, — она вежливо поклонилась. — Приветствую, великий. Благодарю тебя за то, что согласился мне помочь.

— Чувствуется воспитание, — одобрительно заметил Дельгадо и перенёс внимание на меня: — Спускайтесь в лабораторию, Артём, я сейчас подойду.

В лаборатории всё было по-прежнему. Арна сразу же залипла взглядом на разноцветные фигуры, медленно извивающиеся на стене.

— Не вздумай только эту стену тронуть, — предупредил я её.

— Я ещё не сошла с ума, чтобы трогать хоть что-то в лаборатории великого, — отозвалась она. — Думаю, здесь не только эта стена опасна.

А ведь и в самом деле. Поначалу я не обратил внимания, но сейчас присмотрелся и понял, что лаборатория выглядит немного иначе, чем в прошлый раз. Белые пластиковые бруски на стеллаже уже не были ни белыми, ни пластиковыми, да и брусками их можно было назвать только условно. Цвет их постоянно менялся от ослепительно-белого до кремового, а форма не выглядела стабильной, то и дело немного искажаясь. Приборы, оставшиеся стоять на столе с моей инициации, тоже изменились и уже не выглядели бессмысленными переплетениями палочек и пластинок — по сплетённым стержням протекали потоки какой-то субстанции, сплетаясь, снова разделяясь и затем плавно вливаясь в узоры, вспыхивающие на присоединённых к ним пластинках. Даже выглядящие обычными стены оказались не совсем обычными, а больше всего изменилась стена с плывущими по ней узорами. Стоило к ней присмотреться, и становилось ясно, что это вовсе не стена, а открытый проём в некое туманное ничто, откуда плавно выплывали какие-то непонятные структуры, которые ударялись о невидимую границу, отделяющую лабораторию, и медленно отлетали — когда просто в сторону, а чаще всего погружались обратно в туман. Сунуть туда руку было бы поистине идиотским поступком.

Дельгадо долго ждать не пришлось. Он быстрым шагом вошёл в лабораторию и без лишних предисловий распорядился:

— Ложись на этот диванчик, княжна, и устраивайся поудобнее.

Арна без возражений легла и вопросительно посмотрела на него.

— А ты, Артём, садись рядом с ней и возьми её за руку, что ли. Лучше, чтобы она чувствовала, что ты возле неё. Княжна, я скажу тебе одну важную вещь, постарайся её не забыть: твой настоящий дом здесь. У тебя же бывало, что ты видела прекрасный сон, и тебя тянуло там остаться, чтобы он продолжался вечно? Так и здесь — тебя может унести в какой-нибудь прекрасный мир, но в отличие от простого сна остаться там действительно возможно, но закончится это плохо. Для тебя плохо. Тебе нужно твёрдо помнить: что бы ты ни увидела, это просто сон, и тебе обязательно нужно вернуться.

— Я запомню это, — пообещала Арна. — Благодарю тебя, великий.

Дельгадо кивнул и резко ударил её в лоб, как меня тогда, и Арна обмякла. Глаза у неё остались открытыми, но из них ушло всякое выражение, и выглядело это немного жутковато. На этот раз я смог увидеть, что это был не столько удар, сколько толчок силой, и что-то внутри Арны действительно всколыхнулось.

— Сидим и ждём, — сказал Дельгадо. — Это долго будет, полчаса как минимум, а может, и час. Структуре нужно время, чтобы сформироваться и стабилизироваться. Но ты следи за ней внимательно — если почувствуешь, что в ней хоть что-то изменилось, сразу говори мне.

— Буду следить внимательно, учитель, — пообещал я. — И раз уж мы всё равно здесь сидим, позволь спросить: почему за ней охотится столько народа? Какой в этом смысл? То есть понятно, почему за ней охотится сосед — Мерк Гален его вроде зовут. Достаточно прибыльное княжество, которое можно присоединить к своему…

— Его невозможно присоединить, — перебил меня Дельгадо. — Удел — это не просто кусок земли, как в вашем мире, так что Галену её княжество на самом деле ни к чему.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — признался я.

Он задумался, явно размышляя, рассказывать ли мне это, или я обойдусь без таких знаний.

— Рано тебе это знать, да и ни к чему, — поморщился он. — Но с другой стороны, раз уж подруга твоя в это всё влипла… да и ученик всё-таки… Что ты знаешь о секторалях и как они появляются?

— Ну, не так много, — теперь уже я задумался, вспоминая все обрывки, что до меня доходили. — Секторали — это что-то вроде островов сущего в океане энергии…

— Поэтично, — хмыкнул он. — Но в принципе можно, наверное, и так сказать.

— А создаётся сектораль великим, детали мне, конечно, неизвестны. Мерад, к примеру, создал Мерадию, а ты с Форимом — Дельфор.

— Вот прямо и создал? — усмехнулся он. — Помахал руками, и сектораль возникла в этом самом океане энергии? Сказок ты переслушал, Артём, скажу я тебе. А в сказки тебе верить не стоит, ты уже большой. Вот посмотри на меня. Форима ты тоже видел — да-да, я знаю, что ты лазил куда не следует, — (я смутился и, по-моему, даже покраснел). — А теперь взгляни на Дельфор. Это очень маленькая сектораль, но даже здесь четыре города и десяток сёл. И что, ты действительно веришь, будто у нас с Форимом хватило бы сил всё это создать?

— Я уже не знаю, во что верить, учитель, — признался я. — Так то, если посмотреть, масштаб действительно сильно различается, но люди верят именно в это. Я ведь не сам такое придумал.

— Очень надеюсь, что ты и не станешь подобную чушь придумывать, — снисходительно сказал Дельгадо. — Конечно же, мы, люди, не создаём секторали. Что это такое, и как они возникают у нас в Полуночи тебе знать пока ни к чему, скажу только, что мы образуем с ними что-то вроде симбиоза. Великий помогает секторали проявиться, а почему именно великий — потому что это требует огромного количества магии. Даже среди великих далеко не у каждого хватит на это сил. Ну и секторали тоже разные, конечно. Дельфор совсем крохотный по сравнению с другими, но одному мне он оказался совершенно не по силам. Даже наших с Форимом общих сил едва-едва хватило — ты можешь сказать, почему?

— Магия? — предположил я.

— Верно, — кивнул он. — Есть такая расхожая фраза, что магия — это кровь Дельфора, её часто повторяют, но мало кто понимает, что это не просто фигура речи. Чтобы сектораль могла жить и развиваться, её необходимо подпитывать. Каждый житель секторали отдаёт ей часть своей сути. Необязательно магией, как в Дельфоре…

— Так вот почему здесь не принимают бездарных! — осенило меня.

— Правильно, — одобрительно кивнул Дельгадо. — Они создают нагрузку на Дельфор, но ничего не отдают взамен. Для нас они в чистом виде паразиты. Так вот, возвращаясь к твоей княжне: сектораль Корус, она не совсем обычная. Точнее даже, совсем необычная. Её призвали пятеро великих, и у них получилась очень богатая сектораль. Естественно, они не собирались устраивать какой-то кооператив и жить вместе, так что каждый из них отделил часть секторали себе в удел. И ценность удела Стер состоит в том, что это уже почти готовая сектораль — достаточно отделить удел от Коруса, и для этого даже не потребуется привлекать великого — хватит крови потомка создателя. Понятно теперь?

— Не совсем, учитель, — озадаченно сказал я. — Но в чём здесь ценность? Насколько я знаю, в Полуночи хватает бесхозных секторалей, да взять ту же Летику.

— Спящую сектораль невозможно взять под себя, — покачал головой Дельгадо. — Точнее, в теории можно, а на практике это никому не по силам. Даже у группы великих не хватит сил пробудить спящую сектораль. Когда магик призывает новую сектораль, она возникает в виде зародыша, и то энергии на это хватит далеко не у каждого. А здесь огромная зрелая сектораль — если какой-нибудь идиот попытается пробудить Летику, она его просто моментально высосет. Большая сектораль существует в симбиозе с населением, которое и снабжает её энергией, а как ты привлечёшь людей в мёртвую сектораль вроде Летики? Там ведь ничего ценного нет, там из-за нехватки жизни даже почва неплодородная. Ценность удела Стер как раз в том, что там вполне достаточно населения. Это готовая, живая сектораль, которую может взять под себя любой магик — достаточно всего лишь отловить беглую княжну. Так понятно?

— Понятно, — мрачно сказал я. — И что нам делать?

— Становиться великими, — пожал он плечами. — У тебя задатки есть, и у неё, мне кажется, тоже.

— Будем становиться великими, — вздохнул я, и Дельгадо добродушно засмеялся. Его это забавляет, конечно, а вот меня как-то не особо.

За разговором я почти пропустил, что рука Арны, которую я держал, чуть-чуть дёрнулась.

— Она шевельнулась, — встрепенулся я. — Оживает?

— Сейчас посмотрим, — нахмурился Дельгадо.

Он начал что-то делать. Я видел движение чего-то — магии? энергии? — которой он что-то производил с Арной, но, естественно, совершенно не понимал, что происходит.

Дельгадо всё больше и больше хмурился, а я всё больше тревожился. Мне вдруг показалось, что Арна мигнула — не глазами, конечно, мигнула — она по-прежнему смотрела в никуда остановившимся взглядом. Она просто исчезла на мгновение — на такое крохотное мгновенье, что я решил, будто это мне показалось. Но потом она мигнула ещё раз, и здесь ошибки быть уже не могло.

— Она уходит, учитель! — в панике воскликнул я.

— Зови её! — рявкнул он.

— Арна, вернись! — закричал я.

— Нормально зови! С душой зови! — зарычал Дельгадо. — А не вопи, как истеричка!

Я с усилием взял себя в руки. Он, конечно, был прав — вопли здесь вряд ли сработают.