— То есть ты считаешь, что ему это нужно? — елейным голосом осведомилась она.

— Само по себе это ему незачем, конечно, — покачал я головой. — Особенно если он станет достаточно сильным магиком.

Такого ответа она явно не ожидала и слегка растерялась. Она, похоже, думала, что я начну убеждать её, что это всё необходимо, а я вот не стал.

— Тогда зачем? — с недоумением спросила Мирна.

— У него проблема с уверенностью в себе и вообще с решительностью, — объяснил я. — Так-то это очень сложно лечится, но ему здорово повезло, что его в школе бьют.

— Это почему ещё повезло? — окончательно растерялась она.

— Потому что избить школьного врага — это самый надёжный способ поверить в себя. Вот когда он сможет это сделать, тогда мои уроки станут не нужны. Хотя… — я задумался. — Пожалуй, они ему будут полезны, даже когда он станет магиком. Потому что будь ты хоть какой магик, но когда тебе со спины прилетает удар кистенём, выжить трудно.

— Ну, и от этого есть защита, — заметил Дельгадо, который до этого слушал нас с заинтересованным видом. — Но в целом ты очень правильно рассуждаешь. Не понимаю, отчего ты так всполошилась, дочь.

— Да я последнее время только и слышу: «Тим то, да Тим сё», — недовольно ответила Мирна. — А ещё Сиги сделал какую-то гирьку на верёвочке и постоянно её крутит.

— Это кистень, — объяснил я. — Очень распространённое оружие разных подонков, и, пожалуй, самое подлое. Легко прячется в рукаве и довольно далеко добивает. Я ему дал задание выяснить, что оно может, а потом мы будем разбирать, как от него защищаться. Но гирьку он повесил зря — оружие на самом деле сложное, без опыта можно и самому покалечиться. Пусть повесит что-нибудь полегче и помягче. С ножом мы тоже начнём вскоре разбираться.

Мирна недовольно хмыкнула, но ничего говорить не стала.

— Не обращай на неё внимания, Артём, — сказал Дельгадо. — Ты всё правильно делаешь. Как я могу тебя отблагодарить за помощь моему правнуку?

— Да не нужно никакой благодарности, — отмахнулся я. — Сиги хороший пацан, мне несложно ему немного помочь.

— Как скажешь, — усмехнулся Дельгадо. — Ну ладно, чего тянуть. Сейчас по-быстрому проведу тебя, и ты официально станешь моим учеником.

— А удостоверение у меня будет?

— Удостоверение? — они оба непонимающе уставились на меня. — Какое ещё удостоверение?

— О том, что я являюсь учеником, — пояснил я. — И как таковой, имею право на проживание в Дельфоре.

Теперь они уставились друг на друга.

— У вас-то никаких бумаг не спрашивают, — счёл нужным дополнить я. — А у меня спрашивают, и некоторые проблемы из-за нехватки бумаг у меня были.

— Городская управа уже окончательно с ума сошла, — скривился Дельгадо. — И главное, разгонять их бесполезно — другие будут творить точно такую же дичь.

— Смысл в этом всё-таки есть, папа, — возразила ему Мирна. — Как ты будешь контролировать миграцию без бюрократии? Вот и приходится вводить разрешения на проживание. Они на самом деле всё разумно организовали. Не нравится — предложи свой вариант.

— Мне ещё этим не хватало заниматься, — недовольно сказал великий. — Ладно, Артём, будет тебе удостоверение, Мирна распорядится. А сейчас спускайся в лабораторию вон через ту дверь и жди меня там. Я соберу что нужно и через несколько минут подойду.

* * *

Я с любопытством оглядывал комнату, которую Дельгадо назвал своей лабораторией. Во всяком случае, я сам ни за что бы не догадался, что это лаборатория. Одна из стен была сделана из непонятного блестящего материала, и по ней медленно ползли какие-то разноцветные психоделические линии и завитушки. Было бы интересно рассмотреть эту стену поближе, но приближаться к ней отчего-то не хотелось. Я уже научился доверять своим предчувствиям, так что с лёгким сожалением оставил эту идею.

Стена, примыкающая к блестящей, была обычной каменной стеной. Возле неё стоял невысокий стеллаж, на котором в строгом порядке стояли белые кирпичи — точнее, белые параллелепипеды. Материал был похож на пластик, но откуда здесь пластик? Технологии здесь были если и не средневековые, то в целом недалеко от средневековых ушедшие.

Рядом со стеллажом была железная дверь — настолько массивная и усиленная, что это сразу отбивало охоту узнавать, что находится за ней. Остальные две стены были тоже совершенно обычными. Та с дверью на лестницу, по которой я спустился, была совсем непримечательной. Последняя стена, напротив блестящей, тоже имела дверь, но обычную, деревянную. Из мебели в комнате имелось пара столов, несколько стульев, и диван. В общем, совершенно ничего интересного.

Я ещё раз скучающим взглядом обвёл комнату и вдруг заметил, что деревянная дверь чуть-чуть приоткрыта — похоже, Дельгадо забыл её запереть, а может, она и вовсе не запиралась. Меня обуяло любопытство; подойдя к двери, я осторожно приоткрыл её и заглянул в соседнюю комнату. Мне хватило одного взгляда, чтобы осознать, что было это, пожалуй, плохой идеей, и новое знание вряд ли сделает меня счастливым.

Комната была пустой, лишь в центре стоял большой и низкий, немногим выше колена, стол. На столе находился большой стеклянный ящик, подозрительно похожий на гроб, и в нём лежал человек.

Самым правильным решением было, конечно, прикрыть дверь и забыть, что я видел. Но как можно это забыть? Если уж я в это влип, лучше идти до конца.

Я на цыпочках подошёл к гробу. Тот, кто лежал там, был, очевидно, не случайным бродягой. Аккуратная причёска, формальный костюм, даже на вид дорогой, и волевое лицо уверенного в себе человека. Я рассматривал его и вдруг заметил, как ресницы слегка дрогнули. Человек в гробу был жив! Мне показалось, что он сейчас откроет глаза, и посмотрит на меня, а дальше произойдёт что-то ужасное. Я отшатнулся от гроба; сердце у меня бешено колотилось. Кажется, я понял, где закончился последний поход Форима.

Так же на цыпочках я вышел из комнаты, аккуратно прикрыл дверь и встал посреди комнаты спиной к ней, разглядывая узоры, ползущие по блестящей стене. В голове билась мысль: а не окажусь ли и я в похожем гробу в результате этой «инициации»? Отказаться от инициации в принципе ещё возможно, но что мне делать потом? Сердце по-прежнему колотилось; я постарался немного успокоиться и попробовать размышлять здраво. А если размышлять здраво, то приходится с грустью признать, что других-то вариантов у меня и нет. Остаётся лишь полагаться на то, что Дельгадо сказал мне правду, и я действительно нужен ему для некоего поручения, а вовсе не в качестве батарейки или чего-нибудь в таком роде.

* * *

Дельгадо появился, доверху нагруженный какими-то непонятными штуками.

— Помоги это всё на стол составить, — распорядился он.

С моей посильной помощью мы бережно перегрузили на стол принесённое — какие-то кристаллы и конструкции из сложно переплетённых стержней.

— Нравится? — Дельгадо кивнул на блестящую стену.

— Забавно выглядит, — признал я.

— Забыл тебе сказать, чтобы не вздумал её трогать. Но ты и сам сообразил, что трогать не стоит, молодец.

Забыл, как же. Скорее всего, специально не сказал. Если полез руками, значит, дурак, и проверку не прошёл, мир праху его.

— А кстати, всё хотел тебя спросить, — вдруг вспомнил он. — Что ты там Мирне говорил насчёт продвинутой медитации? Я так и не понял, что у тебя за претензии были.

— Да никаких претензий, — пожал я плечами. — Просто попросил пообещать, что к нам с Риной подобные методы применяться не будут.

— Какие ещё «подобные методы»? — не понял он. — И с чего бы они к вам применялись?

— Ну а с чего бы в Дельфоре все такие радостные? Вот мы и не хотим становиться такими. Предпочитаем оставаться такими, какие есть.

Дельгадо так поразился, что перестал разбирать свои приспособления и уставился на меня в изумлении.

— Погоди-ка… ты что, решил, что мы всем мозги правим?

— Ну а продвинутая медитация для чего используется? — попытался аргументировать я, уже понимая, что, возможно, поторопился с выводами.

— Почему люди из всех возможных объяснений всегда выбирают самое идиотское? — Дельгадо закатил глаза. — Другие варианты ты не рассматривал? Например, что мы присматриваемся ко всем студентам, и оставаться в Дельфоре после окончания разрешаем только тем, кто нас устраивает?

— А что насчёт родившихся здесь? — заинтересовался я. — Вот у приличных родителей вырос сын-дегенерат — и что с ним делать?

— Есть способы и для таких сделать Дельфор неудобным местом. Да ты же сам наверняка уже всё понял. Для начала будешь иметь дело с квартальным комитетом — если ты соседей раздражаешь, долго в этом месте не проживёшь. А потом дело доходит до Управления благонравия, и это уже один шаг до высылки. Но обычно те, кто Дельфору не нравится, до такого не доводят, сами уезжают.

— Но одногруппники-то Рины заметно изменились, — указал я. — Это факт, который не объяснить тем, что им просто понравилось жить в Дельфоре.

— Умный ты слишком, — досадливо поморщился Дельгадо. — Впрочем, зачем бы ты был мне нужен, будь ты дураком? Что ж, придётся объяснять, пожалуй. Да, группе твоей подружки действительно пришлось проводить психологическую коррекцию, но не думай, что нам нравится такое делать. Просто иногда приходится делать то, что не нравится. Вот ты понял, что была коррекция, а понял, что это не обычные студенты, и что пришли они к нам вовсе не учиться?