— Были, конечно, — снисходительно улыбнулась она. — Сама почтенная Мирна Дель, например. Почтенный Вильс Дель — это сын почтенной Мирны. Юный Сиги Дель тоже, вероятно, станет учеником. Но им никаких удостоверений не требовалось.

— Увы, моя фамилия не Дель, — развёл я руками. — И мне оно необходимо. Это Дельфор, почтенная, — добавил я назидательно, — здесь всё должно быть оформлено как положено, в установленном порядке.

— Я не знаю, что писать в такой бумаге, — продолжала вяло сопротивляться она.

— Зато я знаю и могу продиктовать, — по-доброму улыбнулся ей я. — «Настоящим удостоверяется, что предъявитель сего Тим Браст является учеником великого Дельгадо, и как таковой имеет право на проживание в Дельфоре, а также на сопряжённую с данным статусом деятельность, производимую во исполнение распоряжений великого Дельгадо».

— Какую ещё деятельность? — нахмурилась она.

— Сопряжённую со статусом ученика, — пояснил я, глядя на неё с ласковой улыбкой.

— Срок действия должен быть указан обязательно, — сварливо заметила она, с видимой неохотой заполняя бланк. Почерк у неё был, надо заметить, великолепный.

— «Данное удостоверение действительно до получения уведомления великого Дельгадо об окончании срока ученичества», — продиктовал я.

— Ты где так научился изъясняться? — вздохнула она, шлёпая на бумажку печать.

— Студентом подрабатывал в деканате, — объяснил я. — Ну, если честно, не подрабатывал, а отрабатывал. Но потом действительно немного заплатили, декан у нас хороший был.

— Держи своё удостоверение, Тим, — усмехнулась она, протягивая мне бумажку. — Боюсь даже представить, сколько врагов у тебя сейчас появилось.

— С чего бы вдруг? — удивился я.

— Знаешь, сколько было желающих учиться у великого? И всем он отказывал, даже самым талантливым студентам. Учил только своих потомков. И вдруг появляешься ты неизвестно откуда, и сразу получаешь личное ученичество. Многим это очень обидно будет.

— Почему же неизвестно откуда появляюсь? — рассеянно возразил я, в некотором ошеломлении осознавая возможные неприятности. — Великий прекрасно знает откуда.

— А может, он тоже потомок великого, Ирель? — выступила с предположением другая, которую, насколько я помню, звали Фисой. — Может, Дельгадо заделал его где-то там, и он вырос в этом где-то там. А сейчас великий про него вспомнил и решил обучить?

Они все разом вопросительно уставились на меня.

— А вот насчёт этого, дамы, — строго сказал я, — никаких комментариев.

* * *

— Я вернулся, — громко объявил я, заходя домой.

Арна стремительно выскочила из комнаты и бросилась мне на шею. Она крепко обняла меня, прижалась щекой к моей щеке, и я почувствовал, что лицо у неё мокрое от слёз.

— Тебя так долго не было, — пожаловалась она. — Я уже почти потеряла надежду.

Мне стало стыдно, что я не поспешил сразу домой, а пошёл сначала в канцелярию за этим дурацким удостоверением. Пусть времени это заняло немного, но следовало бы первым делом успокоить Арну, и только потом заниматься бумажками. Правда, я не думал, что она будет так переживать, но разве это оправдание?

Я бережно прижал её к себе.

— Даже не знаю, сколько времени это заняло, — виновато сказал я. — Вот только что пришло в голову — сейчас хотя бы тот же день?

— Тот же, — она оторвалась от меня и слабо улыбнулась.

Я тоже улыбнулся в ответ, и тут Арна вдруг осознала, что она вся в слезах.

— Ой! — она смутилась и метнулась в ванную — видимо, приводить себя в порядок.

Вышла она минут через пять, и мы оба почему-то почувствовали неловкость.

— Ты не обедала? — спросил я. — Как насчёт того, чтобы сходить в центр? Поедим, погуляем, может, ещё куда-нибудь зайдём.

— Пойдём, — сразу же согласилась она. Впрочем, я вообще не припомню, чтобы она хоть когда-то ломалась. — Сейчас оденусь. А ты не будешь переодеваться?

Я окинул себя взглядом. Вообще-то, у меня есть ещё одни штаны, но зачем менять штаны на штаны? Смысл такого действия от меня полностью ускользает.

— Да вроде у меня всё нормально, — ответил я, впрочем, без особой уверенности — зачем-то ведь она меня об этом спросила?

— Да? — она с сомнением поглядела на меня. — А знаешь, я поняла, почему ты появился у нас голым, но с пистолетом.

— И почему же? — хмуро спросил я, подозревая, что ответ может мне не понравиться.

— Не хмурься, — мимолётно улыбнулась она. — Просто ты взял с собой только то, что считал действительно важным и нужным.

— Может быть, и так, — вздохнул я. — Ладно, собирайся.

Ну да, в тряпках я совсем не разбираюсь. А с чего бы в этом разбираться обычному рифейскому пацану? В Рифейске моды простые — во всяком случае, что в княжеской, что в свободной зоне, а в других зонах я и не бывал, кто б меня туда пустил. Может, в частных зонах всё действительно по-другому, а вот у нас даже проститутки не сильно-то наряжались. Я, конечно, проучился пять лет в Новгороде, но склонности наряжаться и там не приобрёл. Да и не было у меня в студенчестве денег на тряпки, на еду едва хватало. А вот сейчас возникло у меня вдруг подозрение, что Арна скоро мной всерьёз займётся, появилось что-то этакое в её взгляде.

* * *

День клонился к вечеру, и ресторанчики в центре уже начали заполняться посетителями.

— Куда пойдём? — спросил я. — Вон вывеска «Дадонская кухня» — это что?

— Рыба, моллюски, водоросли, — ответила Арна. — Неплохая еда, но очень специфическая, мне она ещё в Дадоне надоела. Давай что-нибудь другое, хорошо?

— А какие ещё кухни бывают? — заинтересовался я.

— Да я не особенно много знаю, — задумалась она. — В Мерадии, например, всё с грибами, и ещё они разные запеканки любят. Ну, это всё ты и сам там ел. В Радике в основном разные ростки, корешки, почки — еда там невкусная, но, говорят, исключительно полезная. Во Фрасте птица и яйца. Наша, Коруса, кухня считается одной из лучших, есть такое общепринятое мнение. И она у нас очень разнообразная — мы много чего выращиваем и разводим. Кстати, может, пойдём в тот трактир, где я заказывала индейку из Коруса? У них хороший выбор, и готовят они неплохо.

— «Пьяный магик»? Это где к нам стражники пристали? — вспомнил я. — Ну давай туда, действительно неплохой трактир. Только с условием, что будем танцевать. Какой-нибудь медленный танец, где тебя можно будет как следует к себе прижимать.

Арна слегка порозовела и смущённо засмеялась, но, судя по всему, ничего против не имела.

Народу в «Пьяном магике» было ещё немного, и нам удалось занять хороший столик у окна. Впрочем, место было явно популярным и быстро заполнялось, так что мы пришли как раз вовремя. Арна снова заказала какое-то корусское блюдо со сложным названием, а я ту же самую отбивную из дельфорской мыши — зачем менять хорошую и проверенную еду на неизвестно что?

— Я, пожалуй, закажу кружечку пива, — объявил я. — Знаю, что ты не одобряешь, но мне просто необходимо немного расслабиться.

— Давай лучше закажем бутылку вина, — предложила она.

Я не показал вида, но порядком удивился — до этого я ни разу не замечал за ней желание выпить.

— Давай, — согласился я. — Только я в вине не разбираюсь.

— Я немного разбираюсь, — успокоила она меня и погрузилась в обсуждение с официанткой сортов винограда, годов урожая и прочих вещей, большей частью мне совершенно непонятных.

— Что, трудно пришлось? — спросила Арна, когда официантка нас, наконец, оставила.

— Даже не знаю, что ответить, — озадачился я, сразу поняв, о чём она спрашивает. — Не то что трудно… просто как-то странно. Ну и потом довольно долго приходил в себя.

— Расскажешь?

— После твоей инициации обязательно всё расскажу, а вот сейчас, наверное, не стоит.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Боюсь, что мой рассказ повлияет на тебя, и тебя туда же занесёт, — объяснил я. — Дельгадо сказал, что инициация у каждого своя, и пусть она у тебя будет какая-нибудь другая.

— Плохое место?

— Жутковатое, — признался я. — Потом всё тебе подробно расскажу, обещаю.

— Ну, меня уже ничто не способно напугать, наверное, — кривовато усмехнулась она. — Но потом так потом.

— Уже ничто не способно напугать? — переспросил я.

— Я, наверное, просто перебоялась, — ответила Арна. — Знаешь, Артём, я ведь всю свою жизнь боялась. Боялась зверей, на которых меня заставляли охотиться. Когда мать вышла замуж второй раз, боялась отчима — ему не нужна была наследница, и это было очень заметно. Правда, мать по этому поводу почему-то совершенно не беспокоилась, и от этого было только страшнее. Потом она родила брата, и я была просто в ужасе. Понимала, что живу взаймы. Но брат подрос, и мать сделала наследником его. Мне стало немного спокойнее, но потом мать погибла, и я была уверена, что это дело рук отчима. Ясно было, что я совершенно лишняя, но отчиму всё же было выгоднее не убивать меня, а отдать куда-нибудь замуж. Я, в принципе, была и не против, лишь бы быть от него подальше, но он подобрал мне в мужья извращенца, у которого жёны не выживали. Я уже была готова бежать, но тут их с братом убили, и вот тогда стало действительно страшно. Хорошо, что у меня уже всё было готово для бегства.

Говорить что-то было бы неправильным, и я слушал молча. Бывает иногда, что лучше родиться в крестьянской семье, чем в княжеской, и, похоже, это как раз тот самый случай.

— Вот так я и бежала, в непрерывном ужасе, — продолжала она, глядя куда-то вдаль. — А потом встретила тебя. И вдруг поняла, что больше ничего не боюсь. Может, потому, что просто перебоялась, а может, почувствовала, что с тобой могу больше ничего не бояться. Вот, собственно, и всё. А как жил ты?