Тот ещё кошмар.

А Штессан… Штессан бы отца скрутил. Отец хоть и мощный, но не слишком поворотливый. Тем более, если из пустоты в нос…

А Эрану он вообще не соперник. Махина два с лишним метра. Ага, отец сразу б сдулся. Лёшка видел, как он пасует перед сильным соперником.

Однажды. С соседом, на лестничной площадке.

Сосед был то ли сидевший, то ли просто человек поживший. Он молча посмотрел отцу в глаза — и финита, отступление, почти бегство в квартиру, где в тяжёлом подзатыльнике любопытному сыну выместился глухой страх — нечего выглядывать, развыглядывался, кривоногий, к матери беги плачь.

Отца было даже жалко.

Пьяный, как-то он валялся на газоне перед домом и не мог встать. Лёшке было семь, и он сунулся ему помочь. Тяни, тяни папку, сынок. Папке плохо…

Навалившись, отец жаловался на всё и вся, на бригадира, на какого-то Петю, на жизнь, на общую нелюбовь, на женщин, которые ничего не понимают, потому что дуры набитые, и его кислое дыхание обдувало затылок. Лёшке казалось, что он сейчас уйдёт в землю, как былинный богатырь, так было тяжело. Кости похрустывали, и даже одна отцовская рука с грязными пальцами была неподъёмной.

Потом Лёшка заплакал. Он помнил, как сидел во взборонённой клумбе, и отец лежал рядом и смотрел в никуда. Выражение лица у него было как у человека, который потерялся. Шёл, шёл, долго шёл и вдруг обнаружил, что вокруг не то и не так. Жалко тебе папку? Вот и не бросай его, чего он тебе, не родной что ли, тяни, тяни…

Нет, Штессан был бы лучше. Есть у него, интересно, семья? Или у него семья — кнафур, сквиры и панциры? Можно было бы, наверное, тогда стать сыном полка, то есть, сыном кнафура. Третьего.

Лёшка вздохнул.

Может, в детстве отец был не так и плох? Это потом, когда Лёшка стал взрослее… Аршахшар, кстати, на отца похож. Не внешностью, нет. Какой-то обиженностью, постоянно взведённой пружинкой ехидной злости. Ай, Алексей-мехе, ничего ты не знаешь! Тебя все обводят вокруг пальца. Гугуц-цохэн твой и обводит.

А курицей не поделился…

Усики эти, пёрышки. Ветер степи. Странный человек. Его вытащили, а он… Хотя сколько он его знает? И часа нет. По первому впечатлению и он, Лёшка, наверное, кому-то может здорово не понравиться. Особенно, если в глупую ситуацию поставить.

Например, вытянуть по хельманне не пойми куда.

Ещё ведь как — чем больше времени с человеком проводишь, тем он тебе родней. Ну, или ближе, что ли. В компании Штессана и Мальгрува Лёшка просто дольше находится. А что там у них внутри творится при всей их открытости? Тоже вопрос.

Маму, получается, и не знает совсем. И Ромку не знает. И, если уж на то пошло, и Женька с Тёмкой, закадычные, казалось бы, друзья, совсем ему не известны. Ну, Тёмка — фанат шутеров и вообще военной тематики. Женьку манят игровые автоматы. Вот, собственно, и весь обширный пласт знаний о друзьях. Честно, конечно, может и не стоит лезть к ним в душу, только тогда какой ты друг?