— Да.

— Я не видел у него этой броши. Вряд ли это его украшение.

— Всё равно.

— Славный ты парень, Алексей, — сказал Мёленбек, толкнув брошь к Лёшке пальцем. — Ты становишься мне симпатичен. Даже удивительно. Врать, конечно, про брошь Итерварру было ни к чему. Но он может и ошибаться. А с картой мы с тобой обязательно поработаем. Или завтра, или в понедельник. Сейчас поужинай и ложись спать. Согласен?

— Да.

Лёшка опустил брошь в карман джинсов.

— Алексей, — догнал его голос Мёленбека у двери.

— Что?

— Ты — хороший секретарь, — сказал Мёленбек и выложил на стол пятитысячную банкноту. — Это премия.

— Спасибо.

С пятитысячной мир, определенно, сделался светлей.

Лёшка даже задумался, что бы на неё купить, но обнаружил вдруг, что это мало его занимает. Как-то странно. Раньше в его планах было много вещей, которые кровь из носу он хотел заиметь. До головной боли. До «психа». Там были наушники от «Sony» за двадцать пять тысяч, музыкальный центр, игровое кресло, само собой, новые комп и смарт, велосипед, роликовые коньки «Rollerblade», мощный прикид из стильного костюма и кожаного плаща, куртка из «гортекса», фарадеевские берцы, пейнтбольное ружьё, тактические перчатки, бандана как у Тёмки, рюкзак кожаный.

А какое-то время они с Жижей были повёрнуты на автомобилях и даже примеривались к стоящим во дворах или на улицах четырёхколёсным коням. Типа, во, у меня будет такая же! Турбированная, глянь. Это сколько же лошадок?

Они хвастались друг перед другом знаниями за сколько какая тачка разгоняется, сколько ест на ста километрах, разглядывали через стекла приборные панели и рулевые колеса, придирчиво оценивали внешний вид.

Жижа, то есть, Женька почему-то непременно желал кабриолет. Мечтал сквозить по американскому хайвею с какой-нибудь улётной девчонкой вдаль, поперёк всех штатов, к океану. Ночёвки в мотелях, то-сё. Лёшка же был согласен даже на «автоваз», хотя, конечно, приценивался к джипам. Ему даже приснилось однажды, что у него под окнами стоит «лексус». Его «лексус».

Сейчас это казалось смешным. Каким-то совсем детским. Нужен будет этот «лексус», когда у тебя стена ледяная в городе вырастет, ага.

— Хей, секретарь! — позвал его степняк из обеденного зала. — Мимо не проходи, дорогим гостем садись!

Рядом с ним на блюде лежала жареная курица.

— Кортоз, — привстав, подал он жирную пятерню.

Хмыкнул, когда Лёшка помедлил, обтёр пальцы о халат и, улыбаясь, протянул руку снова.