— Кортоз.

— Алексей.

Жир, конечно, никуда не делся.

— Ты, Алексей, секретарь, да? — спросил Аршахшар, из соседнего блюда пальцем выковыривая макаронины.

— Да.

Лёшка прошёл к мойке, взял себе тарелку из сушилки и сполоснул и её, и ладонь. Штессан и Мальгрув сидели на разных концах стола, каждый при своей курице, и, казалось, были заняты исключительно поглощением ужина.

Лёшка ложкой наложил себе макарон и сел ближе к Иахиму.

— Знаешь, почему тебе курицы нет? — спросил Аршахшар, отрываясь от тарелки. — Потому что он её съел.

Куриным крылышком, зажатым в кулаке, он указал на Мальгрува.

— Заткнись, — пробурчал тот, тем не менее, виновато склоняясь так, что Лёшке стала видна его макушка.

— Может, вы поделитесь? — предложил степняку Лёшка.

Аршахшар посмотрел с интересом.

— Ты почему такой наглый? Съел он, а делиться мне? Мне досталась самая маленькая птица, между прочим. Цыплёнок, можно сказать. Потом ты всё равно худой, тебе впрок не пойдёт, я по своей кенэ знаю.

— Кому? — удивился Лёшка.

— По жене, по любимой. Тоже тощая была, но какой санчак готовила!.. — Аршахшар на мгновение пригорюнился и обглодал крылышко. — Где теперь попробуешь такой санчак? Ты же мне не сделаешь?

— Нет.

— Вот ви…

Аршахшах умолк, глядя как Штессан на вилке подбрасывает в тарелку Лёшке куриное бедро.

— Я смотрю, жалеют тебя, секретарь, — произнёс он через несколько секунд.

— Ага.