— Я видел вместе с Мурзой.

Дим Димыч поморщился.

— Отучайся от кличек, Серёжа. Что ещё?

— Он ходит на работу в особняк на Шевцова, — сказал Серёжа, поддёргивая галстук.

— А что там?

— Ничего. Я выяснил. Здание считается пустующим. Раньше в нем находилось отделение городского пенсионного фонда, но восемь месяцев назад они выехали на Брошина, в новое здание рядом с администрацией. Особняк же был выставлен на аукцион.

Дим Димыч сцепил пальцы.

— Интересно. Дальше.

— Лот был с обременением, — сказал Серёжа, — с благоустройством прилегающей территории, сквера у фабрики и с участком под муниципальный проект детских площадок. Ну, как полагается. Наше ООО «Лепард» подало заявку и в марте, точнее, в середине марта выиграло аукцион. Подняться, правда, пришлось на три с лишним миллиона.

— То есть, здание моё? — уточнил Дим Димыч.

— Не совсем. Вышегодский, который ООО «Фалкон», подал протест, что его организацию незаконно лишили возможности участвовать в аукционе путём переноса торгов на более раннюю дату, и пока всё в замороженном состоянии, поскольку мы ждём решения комиссии, которая назначена на конец июня. Мы уже начинали в особняке ремонт, но рабочих пришлось отозвать. А так коммуникации подключены, электричество, отопление…

— А Вышегодский — это…

— Сын Павла Викторовича Вышегодского, депутата законодательного собрания. Оказывается, тоже присмотрел особнячок.

Дим Димыч цыкнул зубом.

— Под кем ходит?

— Завязан с Никитским из прокуратуры и с силовиками из области. С Григоряном у него были какие-то дела.

— С Артемончиком?

Дим Димыч легко коснулся шрама.

— Ладно, об этом потом, — сказал он. — Что там со зданием? Кто в нём окопался?

— Не выяснили, Дмитрий Дмитриевич.