— Как это?

— А они из него не выходят. Но свет горит, включают и выключают.

— И что?

— По наблюдению, какие-то странные люди. В театральных костюмах. Как будто из постановки какой.

— Труппа что ли? Актеры? Может, фокусники? Пущика подключи. Он у нас целый майор, платим мы ему как подполковнику, пусть пошлёт наряд, чтобы разобрались.

— Он как раз уверяет, что никого там нет. На неделе, говорит, ездили по сигналу ребята из отделения и никого не нашли.

— Никого?

— Никого, Дмитрий Дмитриевич.

— Значит, поедешь и проверишь сам, — сказал Дим Димыч, хрустнув пальцами. — Возьмёшь этого своего…

— Мурзаева?

— Да, и ещё двух ребят покрепче, для фасада. Если твой парень, Сазонов, туда ходит, то, наверное, ходит не просто так. Сам же говоришь — на работу. А работа, получается, хитрая, через стенки шнырять. Только Мурзаев пусть не светится. Чтобы не спугнуть. И аккуратно.

— Понял.

Собеседник хотел было повернуться к двери, но передумал.

— Дмитрий Дмитриевич.

— Да, Серёжа.

— А что делать, если будет возможность этого Сазонова взять?

Дим Димыч вздохнул.

— Будет возможность взять — бери.

— А если он — в стену?

— Значит, ты, Серёжа, недоработал. В жизни ничего само по себе не происходит. И просто так не бывает. Это понимается с возрастом. Ты, Серёжа, вообще-то, тоже должен уже соображать. Сколько тебе?