Эх, легкие восьмидесятые, святые девяностые! Жизнь тогда была донельзя простой и яркой. После армии, помыкавшись по каким-то мутным шарашкам, магазинчикам и автослесарным мастерским, попробовав даже профессию раскройщика на тогда ещё живой «швейке», носившей название «Швейная фабрика имени Ленина», он понял, что всё существо его испытывает отвращение к работе, где ты пашешь, как папа Карло, а получаешь с гулькин нос. К тому же цены тогда прыгали — будь здоров, щуриться не забывай, с утра — одни, к вечеру — другие.

Нет, он не Буратино! Вокруг и так целая страна деревянных человечков. Пора, пора становиться хозяином своей жизни!

С подачи Лёхи-Маренги (покойника, правда, уже) Лба взяли в бойцы к Жёлудю. Под Жёлудем тогда было два района, и один район он ставил под свою руку ещё, но там на территорию так же претендовал Дикий, и она считалась спорной. Поэтому распорядок дня у принятого в бойцы и наречённого, разумеется, Лбом новичка состоял в патрулировании района от улицы Светлой до улицы Зелёной с бесплатным обедом в кафе «Шипка» и бесплатным ужином там же. Патрулировал он, конечно, не один, а с тем же Лёхой-Маренгой и парнем, погоняло которого уже вылетело у Дмитрия Дмитриевича из головы. Шут его знает, то ли Весло, то ли Ведро. А может и ни то, ни другое.

Идёшь так, шелухой от семечек поплёвываешь, головой вертишь.

А как иначе? Спорный район, а ты в нем вроде как представитель одной из сторон. На девчонок-школьниц заглядываешься, кому-то свистишь, у кого-то, скалясь, просишь телефончик, всех особей женского рода с семнадцати до тридцати пяти мысленно раздеваешь, оценивая ноги и задницу. Разговоры тоже об этом. Ведро или Весло, кстати, любил, как самый опытный из них троих в отношениях с женщинами, делиться историями, кого, как и где он оприходовал. Просто азбуку жизни перед Лбом раскрывал, у которого до армии никого не было, а после случились две необязательных связи в разных городках.

Серёжа кашлянул, качнулся, и Дмитрий Дмитриевич понял, что куда-то далеко уплыл в своих воспоминаниях. Он думал о другом. О том, как все просто было в жизни, и как с возрастом она становится сложнее, многограннее, часто требуя нетривиальных ответов на, казалось бы, простые вопросы. М-да.

Дмитрий Дмитриевич ещё раз запустил запись.

— Это с видеорегистратора, Серёжа? — спросил он, щурясь на зернистое изображение.

— Да, Дим Димыч.

— Угу. Говно у тебя видеорегистратор.

На записи были видны кусты, дрянная сетка, ограничивающая площадку, и остатки кирпичной стены за ней. Кусты здорово перекрывали обзор. Трое мальчишек сначала стояли там, дурашливо попинывая песок под ногами, а затем один из них ушёл в стену. То есть, именно взял и ушёл. По-будничному, без эффектов, как будто к себе домой.