— Сергей Викторович.

— Что?

Сергей Викторович посмотрел вглубь полутёмного зала и язвительные слова застряли у него в горле. Он даже не смог сообразить, на что похоже замершее у одной из колонн существо. На богомола ростом с человека? На ящерицу? На муравья? Шесть лап. И ещё две лапки на груди. И длинная шея. И морда. И узор.

— Терёхин, — прошептал Сергей Викторович, — Терёхин, надо стрелять.

— Да-да-да, — закивал охранник, наконец поймав клапан на кобуре.

— Это что, Сергей Викторович? — спросил Зубарев.

— Не видишь? Жопа.

Существо, перебрав лапами, вдруг повернуло морду к ним. В слепых глазах дрогнула мутная тень вертикального зрачка. Раздался тонкий свист.

— Терёхин, стреляй! — крикнул Сергей Викторович.

— Да-да.

Терёхин навёл травматический пистолет.

Он успел выстрелить два раза, а Зубарев — один раз, потому что с высоты на них, сметая с лестницы, упала ещё одна тварь.

Хлопки последовавших выстрелов показались Лёшке чересчур громкими. Божественными. Их было три. Правда, только один, первый, попал в цель и лишил хъёлинга с обожжённой мордой ещё и глаза.

Хъёлинг тут же пропал, нырнул в ойме, и это дало Лёшке немного времени. Позвякивая, выходили из тела иглы стяжек, мышцы, кости, казалось, вставали на места, стало можно повернуться на бок, опереться на локоть, встать. Почувствовать себя живым.

Господи, какая это была сладость!

Жив. Жив! Суки, я ещё вам… Скалясь, Лёшка провалился в золотистый слой и, оттолкнувшись, пролетел к лестнице, на нижних ступеньках которой неподвижно скрючился мужчина в костюме. Второй мужчина, в форме охранника, тоже съехал вниз, но застрял рукой в перилах. На белом лице его запечатлелась страшная гримаса. Волосы стояли дыбом. Третьего мужчину хъёлинги оттянули к окну и теперь стояли над ним, словно над почившим товарищем.

Из ойме Лёшка видел, как тонкая струйка ца перетекает от человека к хъёлингам, как они, не беспокоясь об остальных скованных болью людях, пьют его, будто сок через трубочку. Ах, как исполнившийся холодной ненависти Лёшка врезал им! Хъёлинги ещё расположились удобно, на одной линии. Осталось лишь, вываливаясь из ойме, закрутить обжигающий ладонь ком.

Фаерболл!

Ух! Беззвучно дрогнули стены. Подскочили маты. Накопленной энергии хватило, чтобы первая тварь развалилась пополам. Морда на длинной шее, присвистнув, уткнулась в пол. Задняя часть с парой лап и завитком хвоста, брызгая синей кровью и вращаясь, словно пропеллер, отлетела метра на три.