— Ты же будешь мстить?

Лёшка показал глазами: да, будет.

— Не, ты вслух скажи, — попросил, улыбаясь, Мурза.

— Д…

Хруп! Удар кулаком вбил слово в зубы. Во рту у Лёшки хрустнуло, молния выстрелила в мозг, рот наполнился кровью. Рядом затряс рукой Мурза.

— Сука, кожу содрал.

Он рассмеялся. Свесив голову, Лёшка выдул через разбитую губу огромный кровавый пузырь. В голове звенела, трещала, гудела боль.

— Не спать! — встряхнул его Мурза. — Мы ещё…

Он не договорил, потому что вдруг отскочил, схватившись за плечо.

— Эй!

Лёшка сплюнул кровь, вяло удивляясь передышке. Какое-то белое пятно качнулось перед глазами. Пришлось напрячься, чтобы пятно превратилось в знакомое хмурое лицо.

— Ромка?

— Ага.

В руках брат держал короткую доску, выломанную то ли из забора, то ли из ящика. Конец доски с кривым гвоздём, как острие меча, он попеременно направлял то на Мурзу, отступившего с гримасой на лице, то на его сподручных. Вид у него был решительный.

Ромка! Лёшке удалось выпрямиться.

— Ты откуда… здесь, — выдохнул он.

Его пошатывало, но он стоял на ногах. Даже улыбнуться сумел. Ромка! Почему-то Лёшке никогда не думалось, что младший брат бросится его защищать. Вроде как всегда должно быть наоборот.

В груди что-то сместилось, сжалось, потеплело. Глаза защипало. Ох, блин. Не зареветь бы.

— Эти вызвонили. Пыхарь вот, — кивнул на парня в цветном берете Ромка и сделал угрожающий выпад. — Сказали, дело есть. Хорошо, что я этим двором срезать решил.

— Ты опоздал и не там стоишь, — сказал Липа.