Детская площадка. Гараж. Низкая оградка, которую удалось перескочить одним прыжком. За спиной кто-то с шумом шлёпнулся и заматерился. Лёшка резко взял в сторону, юркнул между домами и продрался через кусты. Какая-то женщина шарахнулась от него, махнув сумкой.

— Что ж ты бегаешь?

Он едва не упал в узкую траншею с трубами на дне, прыгнул, уцепился, поворачивая, ладонью за дерево. Куда дальше? Красная кирпичная стена повела его вглубь построек. Качались дома, в стёклах брызгало солнце, из арки выкатывали мусорные бачки к стоящему на обочине мусоровозу. Голубь, шумно хлопая крыльями, вылетел из-под ноги. Лёшка совершенно потерялся, не понимая, куда движется. То ли к центру, то ли снова к Шевцова, но к рынку. Или обратно к особняку?

Лёгкие горели. Силы таяли. Погоня не отставала, фигуры загонщиков маячили на периферии зрения, тянули руки.

— Убью! Стой!

Какая-то шальная, мелкая собачонка оглушительно загавкала, бросаясь Лёшке чуть ли не под ноги. Гав-гав, гав-гав! Дура! Ах! Один из преследующих прыгнул на него, но сбить не смог, царапнул пальцами по куртке. Лёшка впечатался в стену, крутнулся, пропуская разгибающуюся в ударе ногу, упал и два-три метра пробежал на четырёх конечностях. Его снова попытались опрокинуть, мелькнуло лицо с вытаращенными глазами.

— Бей!

Лёшка со стоном вырвался. Кажется, кому-то заехал пяткой по челюсти. Ругань, плевки. Собачонку придавили, и она с визгом умчалась из поля зрения. Всё плыло, ходило ходуном, катилось к чертям. Забег по разъезженной колее подарил хруст в колене, и у какой-то будки Лёшка, заложив вираж, обессиленно упал в лужу. Пробующего подняться, его тут же толкнули обратно, добавили носком кроссовка.

— Всё, лежи.

Загонщики обступили его, стояли, согнувшись, тяжело дыша.

Было их четверо. Один — в цветастом красно-жёлто-зеленом берете. Другой — в белой от побелки куртке. Позади всех держался Мурза. На заросшем, горбоносом лице весело и хищно поблескивали глаза.

— Ну, ты, сука, быстрый.

— Ага, — парень в куртке перевёл дыхание, — еле догнали.

Лёшка приподнялся на локте.

— Не, ты лежи.

Его легко, ногой, повалили обратно на землю. Лёшка запрокинул голову на ржавый жестяной, нависший вверху козырёк. Ещё была виден участок жёлтой стены с отколовшимся пластом штукатурки, какая-то табличка, бегущие по стене провода.

Странно, Лёшка вдруг обнаружил, что совершенно равнодушен к своей дальнейшей судьбе. Бить будут? Пусть бьют. Убьют? Конечно, не очень хорошо, но, кажется, с этой донельзя изматывающей беготнёй ему ничего уже не хочется. Что-то вообще без сил. Холодно и пусто на душе. Вроде бы он сделал всё, что мог. Теперь, собственно, кто Лёшка? Человек, завершивший свою миссию. Интересно только, добрался ли Мёленбек до Шикуака? Вот это хотелось бы узнать.