Лёшка не выдержал. Мысль о том, что Ромка, возможно, умирает за углом дома, была невыносима. Сволочи. Гады.

— Сдохните!

Лёшка растопырил пальцы, направляя ца. И, кажется, даже увидел лёгкий золотистый след, протянувшийся к троице загонщиков. Пыхарь при этом сощурился, лицо у Липы удивлённо вытянулось, а Мурза, как самый информированный о Лёшкиных способностях, чуть присел.

Секунда, другая, третья. Лёшка ждал огненного смерча, взрыва, жаркого пламени, охватывающего человеческие фигуры, но ничего не случилось. Он опустил руку. Не сработало. Всё правильно. Был бы Мёленбек…

— Напугал.

Тронув Пыхаря за плечо, Мурза выступил на передний край.

— Ага, натурально, — хохотнул Липа.

— Замечательное представление, — ухмыльнулся Мурза, и в его руке вновь появился нож-бабочка, — я почти поверил.

— А я почти увидел, — сказал Пыхарь.

— Что?

— Огонь.

— Я же говорю, не простой парень.

Мурза шагнул к опустившему голову Лёшке.

— Ну, всё, цирк мы увидели, — сказал он, — теперь, поскольку бежать тебе некуда…

Он замолчал.

Лёшке, честно говоря, было всё равно, что сейчас с ним будут делать. От горечи и разочарования хотелось только, чтобы это произошло скорее. И через стены ходил, и с хъёлингами сражался, всю ойме под цогом перерыл. А что он может? Ничего. Секретарь хренов. Друзей оставил, Ромку не спас.

— Давай уже, — прошептал он, морщась от театральной медлительности Мурзы.

Только когда пауза неожиданно затянулась, а тень противника так и не двинулась с места, Лёшка, пусть и равнодушно, поднял глаза.

Мурза стоял метрах в трёх от него, но смотрел куда-то за спину. На ворота, что ли? Вроде ни скрипа, ни стука слышно не было.

Обернуться Лёшка не успел, кто-то подбил его плечо своим и встал рядом.