Послышался запах ванили, теплой ванили – это шел Натэниел. Быстрый топот бегущих босых ног, и вот он уже взлетел надо мной в воздух и упал на диван, выставив руки и ноги за миг до того, как шлепнуться на меня. Он уже такое делал, но я всегда вздрагивала и чуть не пищала по девчоночьи. Мне жуть до чего было неприятно, что этот звук вообще где-то во мне живет.

Натэниел засмеялся, и лицо его озарилось. Я попыталась заворчать, что он меня напугал, но не вышло. Ворчливое настроение унесло восторгом от такой его близости и от успокаивающих прикосновений вампиров.

– Не беременна! – сказал он.

Я покачала головой и тоже засмеялась. Вдруг я вспомнила, какое это было радостное облегчение. Натэниел вернул тот прилив радости, который у меня был до выходок Хэвена.

Натэниел опустил свое тело на последние несколько дюймов, придавил меня собой, поцеловал, и я ответила на поцелуй. Мои ладони скользнули по мускулистому жару его кожи, по шелковому теплу волос, распущенных и накрывших нас всех. Тело Натэниела среагировало на такую близость, и поцелуй стал крепче.

– Если они займутся сексом у нас на коленях, нам надо будет участвовать? – спросил Огги.

Я оторвалась от поцелуя, и Натэниел остановился, но не сдвинулся. Мне пришлось отвести его густые волосы, чтобы увидеть Огги.

– Нет, – ответила я.

– Тогда я просто не знаю, куда руки девать.

Я выглянула из-за плеча Натэниела, сообразила, что наиболее естественное место для рук Огги – это зад Натэниела, выглядывающий островом из моря его же волос.

Огги поднял прядь этих волос.

– Уже век не видал такого. – Он потерся об эту прядь щекой. – Возвращает старые воспоминания, хотя то тело было женским. – Он посмотрел на Натэниела. – У мужчин я таких длинных волос никогда не видел.

Мне не понравилось, как он смотрит на Натэниела, хотя винить его было не в чем – не Огги прыгнул голый нам на руки. Я слегка толкнула Натэниела в грудь:

– Слезь, а?

Он умудрился на меня посмотреть одновременно и невинно, и не слишком, потом скатился на пол. Да, он хотел меня поразить, но он эксгибиционист и обожает заигрывать. Это не значит, что ему хочется секса – просто ему нравится, как на его тело реагируют зрители. По крайней мере, так думаем мы с Микой. Вполне возможно, что Натэниел сам не знает, зачем ему это.

Мика подошел к дивану сзади:

– Твой леопард не пытался проснуться, когда тебя трогал Натэниел, – сказал он.

– Да, не пытался.

Я посмотрела на него, но волосы Жан-Клода загораживали мне взгляд. Мика отодвинулся, встав между двумя вампирами, чтобы мне не вытягивать шею.