— Ухожу. — Он направился к двери.

Ее охватила обида.

— Вижу, вы рады поскорее избавиться от меня.

— Нет, — был ответ. — И вы это знаете. Просто сейчас вы встревожены и, чтобы я этого не заметил, гоните меня прочь.

— Нет, все не так, — возразила она, вновь ощущая прилив раздражения.

— Как бы там ни было, не беспокойтесь. Я не уйду далеко. — Он улыбнулся. — И вовсе не потому, что пошел снег.

— Ну-ну. — Ранегунда вздернула подбородок. — Как я могла об этом забыть? Сент-Герман благороден, он выше всех подозрений и в минуту опасности никогда не пугается, да?

— Нет, — сказал Сент-Герман. — Хотя я достаточно хладнокровен. Презрения достойно бездействие. А не страшится опасности только безумец.

— Но только трусы бегут от нее.

Он опять улыбнулся.

— Не всегда, дорогая, отнюдь не всегда.

— Вы бегали от опасности? И сами же в том признаетесь? — Изумление Ранегунды не имело границ.

— Чаще, чем я мог бы припомнить, — ответил он, все еще стоя в дверях. — Бывают моменты, когда высшая доблесть состоит в отступлении, ибо иначе не победить.

— Что же может заставить вас отступить? — спросила она, обрадовавшись возможности поговорить на отвлеченную тему.

— Неодолимая сила, беззащитное состояние, серьезные повреждения, утрата оружия, открытый огонь, — перечислил Сент-Герман без запинки. — И еще многое, что не вошло в этот реестр.

— Не могу в это поверить, — сказала она.

Он склонил голову.

— Благодарю за столь высокое мнение о моей скромной персоне.

Ранегунда с вызовом подбоченилась.

— Но я не хочу отступать, — заявила она.