— Я ожидала чего-то такого. — Лицо ее опечалилось, но взгляд был тверд. — Я не хочу с вами расставаться, но, когда возникнет необходимость, не буду пытаться вас удержать.

— Есть другой выход, — произнес он негромко. — Вы могли бы поехать со мной.

Она на миг прижалась к нему, потом медленно отстранилась.

— Нет. Этого сделать я не могу.

— Потому что вы здесь герефа? — спросил он, заранее зная ответ.

И она не замедлила с ним:

— Потому что я здесь герефа.

* * *

Письмо Ротигера из Рима к Этте Оливии Клеменс в Авлон. Доставлено адресату через тридцать четыре дня после отправки.

«Достойнейшей римлянке Этте Оливии Клеменс шлет из Рима свои приветствия небезызвестный ей Ротигер. Хочу сообщить, что я наконец получил известие от моего господина. Он находится в северо-восточной части Саксонии, на берегу Балтийского моря, в крепости под названием Лиосан. Он здоров, но его следует выкупить, а посему через неделю-другую я намереваюсь отправиться в путь. Я нанял вооруженное сопровождение и крепко надеюсь, что к тому времени, когда мы доберемся до Альп, оба перевала будут открыты, и позволят нам перебраться в Баварию или Франконию, где, говорят, обстановка не очень-то хороша. Люди, нанятые мною для охраны, считают, что путешествие только в одну сторону займет у нас месяца два, а возможно, и более — в зависимости от дорожных условий, в которые входят и стычки с грабителями, каковых в Германии развелось очень много, с тех пор как мадьяры разграбили Бремен и толпы оставшихся без крова людей разбрелись по всему королевству. К тому же Бавария и Франкония никак не могут ужиться с подмявшим их под себя королем, и потому там неспокойно. Но я полагаю, что борцам против Оттона покажется неуместным расходовать свои стрелы на проезжающих по своим делам инородцев и что несколько золотых монет расчистят нам путь. Не беспокойтесь, я, конечно же, захвачу с собой и несколько сундуков с карпатской землей, и необходимое количество денег. Хозяин также просил меня привезти туда и его красный римский сундук, ибо саксонцев поразила та же болезнь, что свирепствует и во Франции, гнездящаяся в неудачно созревшем зерне. Если по дороге не возникнет каких-либо препятствий, граф, надо думать, к концу июля появится в Риме, который варвары все не хотят оставить в покое. От их рьяности ваша вилла несколько пострадала, но она непременно будет восстановлена и расширена. Во время моего отсутствия за ней, равно как и за виллой моего господина, приглядит Марций, мажордом. Ему даны все необходимые распоряжения. Примите заверения в вечной преданности. Ротигер. Написано собственноручно 4 марта 939 года».